Разное

Неоготика в литературе: Понятие о готическом и неоготическом стиле в контексте истории литературы Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

Содержание

Понятие о готическом и неоготическом стиле в контексте истории литературы Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

ПОНЯТИЕ О ГОТИЧЕСКОМ И НЕОГОТИЧЕСКОМ СТИЛЕ| В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ

О.В. Разумовская

Кафедра русской и зарубежной литературы Российский университет дружбы народов Миклухо-Маклая, 10/2, Москва, Россия, 117198

Статья посвящена проблеме готического стиля в западноевропейской прозе. Рассматриваются истоки готической традиции, история термина в литературоведении, основные этапы развития классического готического романа и возникновение феномена неоготики. В статье дается обзор важнейших для данного стиля произведений, от «Отранто» Уолпола до «Мельмота-скитальца» Мэтьюрина, с анализом ключевых философских и эстетических идей эпохи, оказавших влияние на формирование жанра (в частности, концепции возвышенного, сформулированной Эдмундом Берком). В статье также затрагиваются вопросы изучения классической готической литературы и ее восприятия студенческой аудиторией.

Ключевые слова: эстетика, жанр, стиль, готический, просветительский, мистика, предро-мантизм.

История зарубежной литературы является неотъемлемой частью современной программы профессионального высшего образования по специальности «Филология». В ходе изучения этой дисциплины студенты знакомятся с основными этапами западноевропейского литературного процесса, получают понятие о жанрах, стилях, эстетических концепциях, зачастую не имеющих аналогов в отечественной культуре. Однако при самом полном и богатом учебном плане некоторые формы западноевропейской словесности не получают достаточного освещения, изучаются только ознакомительно. В частности, курс истории зарубежной литературы XVIII века, как правило, не оставляет времени для подробного и тщательного рассмотрения такого явления, как предромантизм, не говоря уже о его частном проявлении — готическом романе. Одной из возможностей удовлетворить интерес студентов к этой захватывающей теме является спецкурс. Он позволяет более подробно рассмотреть произведения тех авторов, которые обычно не входят в основную программу — например, Анны Рэдклифф и М.Г. Льюиса, Ч. Мэтьюрина и Ш. ле Фаню, а также малоизученные тексты классиков, такие, как повесть «Вампир» Дж.Г. Байрона, мистические рассказы Диккенса и Элизабет Гаскелл.

Многие студенты, выбирающие спецкурс по готической литературе, ассоциируют сам термин «готический» с произведениями о вампирах, рассказами о привидениях и прочими жанрами «литературы ужасов», переживающей очередной пик популярности, особенно среди молодых читателей. Кроме того, в студенческой аудитории адекватному пониманию данного термина препятствует его использование применительно к музыке и молодежной субкультуре, распространившейся на Западе в конце 1970-х годов, а в России — после 1990-х. Таким образом, одной из первых задач спецкурса является уточнение термина и выявление тех его значений, которые обладают актуальностью в контексте современного литературоведения.

Первое употребление слова «готический» в эстетическом контексте приписывают Джорджо Вазари, который попытался этим определением обозначить границу между средневековым, варварским искусством северных народов и классическим стилем итальянского Ренессанса [1. C. 83—84].

Под его полными негодованиями тирадами в адрес мрачного средневекового искусства могли бы подписаться и классицисты XVII века, и многие мыслители эпохи Просвещения. Только в трудах представителей предромантизма, в частности Ричарда Херда, термин «готический» утрачивает негативное значение и перестает быть синонимом слова «варварский». Ричард Херд в своем сборнике эссе «Письма о рыцарстве и рыцарских романах» (Letters on Chivalry and Romance, 1762) полемизирует с неоклассической эстетикой, объявляя средневековую литературу значимым в истории культуры периодом, послужившим источников вдохновения для многих гениальных поэтов последующих эпох (Ариосто и Тассо, Спенсера и Мил-тона). Херд проводит сопоставление античной и средневековой культуры, находя в последней неизмеримо более богатое воплощение поэтической фантазии, нежели в произведениях классической античности. При этом сам термин «готический» Херд использует расширительно, фактически как синоним понятия «средневековый».

В этом же значении появляется определение «Gothic» в подзаголовке повести Горацио Уолпола «Замок Отранто» (The Castle of Otranto: A Gothic Story, 1764), которая считается первым текстом в истории готической прозы. В первом предисловии к своему творению, предусмотрительно изданному под псевдонимом, Уол-пол позволяет себе ироническую реплику, которая могла бы быть ретроспективно адресована Джорджо Вазари: «The principal incidents are such as were believed in the darkest ages of Christianity; but the language and conduct have nothing that savours of barbarism. The style is the purest Italian» [2. C. 3].

Хотя «Замок Отранто» претендует на некие исторические декорации — действие происходит «между первым и последним крестовым походом», — средневековый фон в повести выглядит не более убедительным, чем мистические мотивы в виде оживших портретов или гигантских призраков. Воссоздание подлинной картины выбранного периода не входило в задачи Уолпола; колоритная эпоха крестовых походов привлекла его именно своей удаленностью от века Разума, в который пришлось жить автору. Эта временная дистанция усугубляется выбором места действия, в качестве которого выступает некая полумифическая провинция в Италии. Посредством своего текста Уолпол полемизирует с философским и эстетическим догматизмом своей эпохи, требующей от художественного произведения непременной назидательности и правдоподобия: «It was an attempt to blend the two kinds of romance: the ancient and the modern. In the former, all was imagination and improbability; in the latter, nature is always intended to be, and sometimes has been, copied with success. Invention has not been wanting; but the great resources of fancy have been dammed up, by a strict adherence to common life. But if in the latter species nature has cramped imagination, she did but take her revenge, having been totally excluded from old romances…The author of the following pages thought it possible to reconcile the two kinds» [2. C. 7].

В своих поисках новой романной формы Уолпол не был одинок: незадолго до появления «Замка Отранто» английская публика получила возможность ознакомиться с еще одним произведением, сочетавшим средневековые декорации с современными по своему характеру и образу мыслей персонажами. В 1762 году был опубликован роман Томаса Лиланда «Длинная шпага» (Longsword, Earl of Salisbury). В этом объемном по сравнению с повестью Уолпола тексте средневековый фон прорисован более детально, а мистика полностью отсутствует. Однако сам автор указывает в качестве первостепенной именно развлекательную функцию своего произведения, предупреждая читателя о возможных «вольностях» в трактовке исторических событий: «if too great liberties were taken in altering or enlarging their accounts, the reader who looks only for amusement will probably forgive it» [3, c. i]. Жанровый подзаголовок романа Лиланда («An Historical Romance») весьма красноречив — он подчеркивает его связь и с некой исторической эпохой, и со средневековым жанром «romance». В этом отношении Анна Рэдклифф ближе к Лилан-ду, чем к Уолполу — некоторые из ее произведений также носят заглавие «Romance» (The Romance of the Forest, 1791, A Sicilian Romance, 1792), и в них отсутствует какая-либо мистика. Однако исторический фон в ее произведениях становится все более условным, хронотоп — все менее удаленным от современности (например, действие «Романа в лесу» Рэдклиф происходит в XVI веке). Эти изменения показывают, что понятие готического в литературном контексте стремительно утрачивает свое первоначальное значение «средневековый», приобретая при этом новые жанровые и эстетические ассоциации.

Ранний готический роман, особенно в его женском варианте — у Рэдклифф, Клары Рив, Шарлотты Смит, Софии и Гарриет Ли — во многом сближается с сен-тименталистским: тексты изобилуют описаниями природы и подробным изложением переживаний героев, а их злоключения, как правило, заканчиваются благополучным финалом. Что же позволяет выделять эти романы в особую группу, отделяя их от просветительского «мейнстрима» и объединяя под общим названием «готических»? Уже не связь со Средневековьем, пусть даже условная, но еще не сверхъестественные мотивы, мистика или ужасы, с которыми ассоциирует литературную готику современный читатель. Отдельные исключения, построенные на преобладании таинственного или ужасного, изредка встречаются в английской литературе второй половины XVIII века — «Замок Отранто», «Ватек» Бефорда, «Монах» Льюиса. Большая часть готических романов этого периода сохраняет свою имплицитную связь с этикой и эстетикой сентиментализма, и стремится к умеренно пугающему или возвышенному варианту ужаса, определяемому как terror, который противопоставляется шокирующему и отталкивающему horror. Сверхъестественные образы «Замка Отранто» исчезают в переработке повести Кларой Рив (Old English Baron, 1777), а шокирующий инфернальными мотивами и сценами насилия роман «Монах» вызывает к жизни сдержанного «Итальянца» (The Italian, or the Confessional of the Black Penitents, 1797) Рэдклиф, написанного через год после скандального романа Льюиса.

Одной из жанрообразующих черт готического романа становится особый хронотоп. Сформировавшийся к концу XVIII столетия типичный топос готического романа включает в себя ряд таких элементов, как потайной ход и/или комната,

лабиринт коридоров и лестниц, иногда ведущих в подземелье, комната с секретом, в качестве которого нередко выступает загадочный портрет. Среди прочих тайн, скрытых в недрах готического замка, особняка или монастыря, — следы чудовищных преступлений или потустороннего вмешательства, свидетельства родовых проклятий. Герой вынужден пройти весь многоуровневый лабиринт готического топоса, ведущий его к раскрытию роковой тайны и одновременно к познанию себя — своих корней, происхождения, подлинного характера.

Еще одной общей чертой для первых текстов готической традиции, независимо от наличия или отсутствия мистики, исторических декораций или традиционного набора мотивов «героиня-злодей-замок-зловещий секрет», становится интерес к неведомому и запретному. Готические романы, повести и драмы нередко обращаются к таким «проблемным» темам, как душевные болезни, религиозный фанатизм, тяга к насилию, инцест, сексуальная развращенность, а также иррациональные и мистические явления. Готические тексты отмечены явственным стремлением приоткрыть тайны, которые просветительской мыслью игнорировались или рассматривались в другом, чаще всего социально-психологическом свете.

Желание войти в лабиринт, проникнуть в запертую комнату, заглянуть за черный занавес характерно не только для героев готических романов, но — в метафорической форме — и для их создателей. Не случайно история написания некоторых готических произведений стремительно обрастает почти мистическими подробностями, словно вовлекая самих авторов в созданный ими же мир: причудливый особняк Строберри-Хилл, имитирующий готический замок так же, как «Замок Отранто» имитирует исторический роман, навеял своему владельцу замысел его повести; последние годы жизни Рэдклифф, проведенные в творческом безмолвии, овеяны слухами (в частности, о том, что выдуманные романисткой кошмары лишили ее рассудка). Скудость биографической информации о Кларе Рив заставляет спустя столетия додумывать ее историю, превращая писательницу в героиню весьма скандального романа (Леони Харгрейв, Clara Reeve, 1975).

Еще одной объединяющей чертой готических романов — как ранней классики, так и современных образцов жанра — является стремление автора погрузить читателя в состояние парализующего страха. Об этом свойстве литературной готики рассуждает Говард Лавкрафт, творчество которого может рассматриваться не только в контексте неоготики, но и как пример уникального готического маньеризма — или декаданса. В эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» Лав-крафт пытается найти формулу подлинно готического страха: «The true weird story has something more than secret murder, bloody bones or a sheeted form clanking chains according to rule. A certain atmosphere of a breathless and unexplainable dread of the outer, unknown forces must be present; and there must be a hint, expressed with the seriousness and portentousness becoming its subject, of that most terrible conception of the human brain — a malign and particular suspension or defeat of those fixed laws of Nature which are our only safeguard against the assaults of chaos and the daemons of unplumbed space» [4. C. 19].

Источники страха в раннем готическом романе были весьма предсказуемыми, и сводились, в основном, к ужасам, которые могут поджидать молодую беззащитную девушку на полном опасностей жизненном пути. Однако смена культурной

парадигмы на рубеже веков и глобальные исторические потрясения, такие, как Великая французская революция, приводят к необходимости пересмотра художественного арсенала готики, в соответствии с более взыскательными вкусами публики. Призраков и таинственных силуэтов в ночи уже недостаточно, чтобы напугать пресыщенного читателя. В эстетике готического романа рубежа веков происходят существенные перемены, он становится более кровавым и откровенным, и провозвестником этой метаморфозы можно считать «Монаха» Льюиса. Одновременно происходит размывание границ жанра, поскольку пришедший на смену просветительскому неоклассицизму романтизм благосклонно воспринимает как средневековые, так и мистические мотивы, однако не слишком приветствует «роман классический, старинный, отменно длинный, длинный, длинный».

На смену многостраничным произведениям Рэдклифф и ее последовательниц приходят небольшие по объему, но динамичные и куда более устрашающие новеллы, рассказы и даже поэмы с готическим колоритом: «Застроцци» Шелли (Zast-rozzi, 1810), «Кристабель» Кольриджа (Christabel, 1816), «Вампир» Полидори и Байрона (Vampyre, 1819). На фоне этого процесса «дробления» формы нельзя не отметить два крупных и значимых романа, каждый из которых по-своему развивает традиции литературной готики — «Франкенштейн» (Frankenstein: or, The Modern Prometheus, 1818) Мэри Шелли и «Мельмот-скиталец» Мэтьюрина (Mel-moth the Wanderer, 1820). Самобытность этих произведений при сохранении типичных для готического романа черт — поэтики таинственного, особом хронотопе — позволяет говорить о стремительной эволюции готики как стиля в литературе и завершении первого, классического этапа в становлении самого жанра. Последующая его история — это история проникновения готических мотивов в другие жанровые формы, их интеграция в романтическую традицию, затем — в викторианскую, в сенсационную и детективную прозу.

Параллельно этим процессам начинает формироваться канон литературы ужасов как таковой — прозы о вампирах, призраках и привидениях. Классиками этого жанра являются Шеридан ле Фаню и Монтегю Родерик Джеймс. С точки зрения ранней готики их произведения кажутся «квинтэссенцией» ужасного, но вместе с тем проза такого рода превращает готический стиль из своеобразного «андеграунда», каковым были первые готические романы на фоне просветительской традиции, в явление массовой культуры. Разнообразие кошмарных образов в этих произведениях не в состоянии заменить собой тонкую нюансировку страха, вызванного движением занавески в безветренную ночь, как его описывала Рэдклифф. Эстетика возвышенного сменилась категориями собственно ужасного и отталкивающего.

В своей классической форме, как порождение эпохи Просвещения и одновременно форма ее критики, классический готический роман просуществовал менее полувека, прежде чем превратиться в источник интереса и вдохновения для последующих эпох. Почти все английские писатели XIX века, от Диккенса до Оскара Уайльда, в том или ином виде отдали дань мистическим и сверхъестественным мотивам в литературе. В XX столетии готика превращается в метажанро-вое явление, распространяя свое влияние не только на литературу и кинематограф, но также на музыку, мультипликацию и компьютерные игры. У готического стиля

больше нет собственной формы или отчетливой эстетической и нравственной задачи, он становится частью яркой палитры массовой культуры, фактически растворяясь в ней, поэтому применительно к текстам XX века с ярко выраженным «готическим» антуражем уместнее использовать термин «неоготика». Именно так поступает редактор американской Энциклопедии готической литературы Мэри Эллен Снодграсс, объединяя под рубрикой neo-Gothic таких разноплановых писателей, как Дж. Кэрол Оутс и Фланнери О’ Коннор, Энн Райс и Тони Моррисон, Айрис Мердок и Мишель Файбер [5. C. 250—251]. Жанры, художественные приемы, образы и мотивы готической литературы меняются и модифицируются, и сам стиль адаптируется к запросам и потребностям современной культуры; появляются такие варианты, как южная, колониальная, урбанистическая готика. Но страх в любом случае остается самой сильной человеческой эмоцией, поэтому «страшные сказки» еще долго будут числиться среди самых популярных жанров.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Vasari Giorgio, Maclehose Louisa S., Brown Gérard Baldwin. Vasari on Technique: being the introduction to the three arts of design, architecture, sculpture and painting, prefixed to the lives of the most excellent painters, sculptors and architects. — Dover: Dover Publications, 1960. — 328 p.

[2] Walpole Horatio. The Castle of Otranto. — Hertfordshire: Wordsworth Editions, 2009. — 259 p.

[3] Leland Thomas. Longsword, Earl of Salisbury, v. 1. — London: W. Johnston, 1762. — 236 p.

[4] Lovecraft H.P. Supernatural Horror in Literature and Other Essays. — Holicong: Wildside Press, 2011. — 132 p.

[5] Encyclopedia of the Gothic Literature. The Essential Guide to the Lives and Works of Gothic Writers / ed. Mary Ellen Snodgrass. — NY: Facts On File, 2004. — 480 p.

[6] Hurd Richard. Letters on Chivalry and Romance. — London: A. Millar, W. Thurlbourn, and J. Woodyer, 1762. — 120 p.

THE TERMS «GOTHIC» AND «NEOGOTHIC» IN THE CONTEXT OF LITERARY HISTORY

O.V. Razumovskaja

Peoples’ Friendship University of Russia Miklukho-Maklaya, 10/2, Moscow, Russia, 117198

The article deals with the problem of Gothic style in Western literature. The main part of the text is devoted to the issues of its origin and cultural background, the origin of the term itself and its application to fiction, the main stages of the classical Gothic novel and the rise of the Neo-gothic tradition. The main points of the article are illustrated by the examples from most typical Gothic texts, from Walpole’s ‘Otranto’ to Lewis’s ‘The Monk’, alongside with the crucial aesthetic and philosophical ideas of the period, the concept of the Sublime, developed by Burke, included. The article also touches upon the problems of academic studies of the Gothic literature and its reception by undergraduate audience.

Key words: aesthetics, genre, style, Gothic, the Enlightenment, mystery, preromanticism.

Проявление жанровых особенностей неоготического романа в «Тринадцатой сказке» Дианы Сеттерфилд

Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект Методика преподавания языка и литературы №4 (4) Декабрь 2019

УДК 821.111-3.312.09

Дата публикации 21.10.2019

Князева Ольга Игоревна
студентка 2 курса магистерской программы «Романская и германская филология», Гуманитарно-педагогическая академия (филиал) ФГАОУ ВО Крымского федерального университета им. В. И. Вернадского в г. Ялте, РФ, г. Ялта, [email protected]
Осадчая Татьяна Юрьевна
кандидат педагогических наук, доцент, Гуманитарно-педагогическая академия (филиал), ФГАОУ ВО Крымского федерального университета им. В. И. Вернадского в г. Ялте, РФ, г. Ялта, [email protected]

Аннотация: В статье рассматривается проявление жанровых особенностей неоготического романа в современной литературе на примере «Тринадцатой сказки» Дианы Сеттерфилд. Исследование показало, что в произведении присутствуют как традиционные для классического готического романа элементы, так и элементы экзистенциалистского романа эпохи постмодернизма. Элементами готического романа можно назвать наличие особого замкнутого пространства, мистических мотивов в сюжете, загадочной атмосферы, вызывающей у читателя тревожное ожидание, преодоление героями жизненных обстоятельств и внутренних противоречий. Элементами, которые характерны для экзистенциалистского романа эпохи постмодерна, являются психологизм и наличие проблематики социального одиночества и отчужденности личности, в том числе в семье.
Ключевые слова: жанровые особенности, современная неоготика, готический роман, экзистенциалистский роман, эпоха постмодерна

Genre Specifics in Neo-Gothic Novel “The Thirteenth Tale” by Diane Setterfield

Knyazeva Olga Igorevna
Second-year student of the Master’s Degree Program ‘Roman and German philology’, Humanities and Education Science (branch) Academy of V. I. Vernadsky Crimean Federal University in Yalta, The Russian Federation, Yalta
Osadchaya Tatiana Yurevna
Candidate of Pedagogic Sciences, Associate Professor, Humanities and Education Science (branch) Academy of V. I. Vernadsky Crimean Federal University in Yalta, The Russian Federation, Yalta.

Abstract: The article describes the genre specifics of neo-gothic novel in modern literature on the example of «Thirteenth Tale» by Dianna Satterfield. The research has shown that this work contains both traditional elements of the classic gothic novel and elements of the existentialist novel of the postmodern era. The elements of gothic novel are as follows: a special enclosed space, mystical motives in the plot, a mysterious atmosphere that causes suspense, the characters who overcome their circumstances and internal tensions. The elements that are typical for the existentialist novel of the postmodern era include psychological insight and problems of loneliness and alienation of an individual both in society and family.
Keywords: genre specifics, modern neo-gothic novel, gothic novel, existentialist novel, postmodern era

Стремительное развитие различных культурных стилей и жанров современной эпохи вызывает всеобщий интерес как ученых, так и широкой публики. Возникшая в конце эпохи Романтизма неоготика, сменившая собой готическое и викторианское направления, продолжает вызывать интерес не только у писателей современности, но и у литературоведов, культурологов, художников и других деятелей искусства. Неоготика в литературе привлекает к себе внимание читателя своей жанровой неповторимостью, эмоциональной окраской и смешением разнообразных элементов, пришедших в нее из других литературных эпох (Средневековья, Просвещения, Романтизма, Постмодернизма).

 

Неоготика сформировалась в переломный момент истории, момент осмысления человеком не только своего места в мире, но и поиска источников духовного равновесия. Акцентируя свое внимание на внутреннем мире человека, его индивидуальности, свободе мысли, неоготика затрагивает ряд современных социальных проблем: ответственность человека за свои поступки, одиночество и стремление сохранить индивидуальность личности в социуме.

 

Неоготическое направление имеет прямую связь с архитектурой, так как главной пространственной доминантой в неоготическом романе является развертывание сюжета в родовом замке или поместье, с детальным описанием архитектурных особенностей строения и создания вокруг него мрачной и тревожной атмосферы [1].

 

Проблемами становления и эволюции неоготического романа в литературе, изучением его особой эстетики, психологизма и способа восприятия мира занимались такие отечественные исследователи, как Ю. Д Багаув, И. В. Вершинин, Е. В. Григорьева, Г. В. Заломкина, М. Б. Ладыгин, Б. Р. Нацпок, А. А. Пушкина, М. Саммерс, Н. А. Соловьева, А. В. Татарова и другие.

Различные подходы к изучению современного неоготического романа, а также разнообразные аспекты этого жанра находились в центре внимания многих зарубежных исследователей: британских ученых G. Byron, S. Brewster, L. Armitt, A. L. Smith, A. Horner, V. Sage, J. Watkiss, американского ученого D. H. Thomson, канадской исследовательницы C. Sugars, австралийского ученого K. Gelder и многих других.

 

Британская исследовательница К. Спунер (C. Spooner) посвятила свою работу «Post-Millennial Gothic» анализу неоготического романа ХХI века [8]. Под редакцией Дэвида Пантера (David Punter), который является одним из ведущих исследователей готического и неоготического романа в мире, вышел сборник литературоведческих статей ученых, работающих в этой области, посвященных как истории жанра готического романа, так и тенденциям его развития за последнее десятилетие [7]. Феномен женской неоготической прозы находился в фокусе внимания британской исследовательницы Дж. Вискер (G. Wisker).

 

Неослабевающий интерес отечественных и зарубежных исследователей к жанру неоготического романа позволяет сделать вывод о необходимости систематизации полученных знаний о данном литературном феномене. Данный факт, а также недостаточная исследованность особенностей неоготического романа Дианы Сеттерфилд «Тринадцатая сказка» позволяют нам говорить об актуальности нашего исследования.

 

Цель статьи – проанализировать жанровые особенности современного неоготического романа в современной литературе на примере произведения Дианы Сеттерфилд «Тринадцатая сказка».

 

Произведения Дианы Сеттерфилд напоминают классические образцы английского романа. Однако дух викторианской эпохи и мрачность готического романа соединяются в них с элементами романов эпохи постмодернизма разных жанров. В ее книгах есть и то, что привлекает внимание читателя, а именно трагедия, большая любовь, призраки прошлого, загадки настоящего, таинственные исчезновения, мистика и смертельные опасности.

 

Критики также по достоинству оценили роман, признав его образцом классического английского романа, в котором переплетается дух викторианской эпохи и загадочность неоготического романа. В этом произведении есть трагедия, безумная и искренняя любовь, семейные тайны и драмы, а также призраки прошлого. Все это украшено мрачными, реалистическими описаниями душевных переживаний главных героев, скрывающих свои чувства и душевную боль.

 

В романе «Тринадцатая сказка» происходит смешение жанров: это не только неоготический, семейный, но и экзистенциалистский роман. Детство знаменитой писательницы Виды Винтер было наполнено трудностями, которые навсегда оставили шрамы в ее сердце. События ее жизни рассказаны на фоне истории семьи Анджелфилд, которая была не только со странностями, но и имела семейную тайну – собственное «приведение». При этом персонажи постоянно размышляют о способах преодоления одиночества, внутренних страхов и отчужденности.

Сюжетной доминантой в романе является наличие особого, замкнутого пространства. Т. М. Приданникова считает замкнутое пространство одной из характерных черт неоготического романа: «Особенностью данного литературного направления является то, что основные действия происходят в замкнутом пространстве (в покинутых замках, аббатствах, на кладбищах, на фоне зловещих пейзажей) с реалистичностью деталей быта, описаний, что еще более усиливает остроту, напряжение повествования и оттеняет его кошмарность» [2, с. 4].

 

Сюжет развертывается в замкнутом пространстве особняка семьи Анджелфилд, представляющий собой мрачное, съедаемое временем готическое здание, такое же неприветливое, как и его обитатели. Даже сама планировка дома, который встречает гостей не фасадом, а угловой стеной, наталкивает на мысль, что он был построен таким образом, чтобы специально запутать неожиданных гостей: «The house sat at an awkward angle. Arriving from the drive, you came upon a corner, and it was not at all clear which side of the house was the front. The visitor was met not by a welcoming smile but by a cold shoulder» [6, p. 127].

 

А. О. Тюрина центром повествования считает именно хронотоп дома Анджелфилд, в котором переплетаются две сюжетные линии: «К первой относится Вида Винтер и ее жизненная история. Для нее самой дом предстает ничем иным, как обжитым местом, где прошло детство девочек-близняшек, и личным пространством, которое заключает в себе особенную историю. К другой сюжетной линии Сеттерфилд относит жизнь собеседницы Виды Винтер – Маргарет Ли, которая характеризует это место, как мрачное, зловещее, в котором ощущается присутствие чего-то потустороннего и мистического» [3].

 

Поместье Анджелфилд соответствует всем канонам «неоготического» направления, являясь не просто сооружением из камня и древесины, а олицетворяя собой своих владельцев. Герои заперты в своем мире и не могут самостоятельно вырваться из него, они так привыкли к окружающему их мраку, к одиночеству и затворнической жизни, что добровольно отказываются от контакта с внешним миром.

 

Очень часто в современных неоготических романах, герой оказывается не просто замкнут в закрытом пространстве, а находится в плену у собственного сознания. Как указывает А. В. Татарова, «… герой, попадая в плен собственного сознания – принужден либо размышлять и рефлексировать, будучи ограничен в пространстве, либо оказывается на уровне разнообразных измененных состояний психики (полубред, полусон, сумасшествие), обусловленных всевозможными обстоятельствами готического топоса» [4, с. 25].

 

Находясь в замкнутом пространстве, герои романа не стремятся вырваться из него, они находятся в плену своих привычек, от которых не в состоянии отказаться. Все, что происходит в особняке Анджелфилд, – это и есть настоящая жизнь, а все, что за его пределами, кажется чем-то нереальным, ненадежным, тем, чему нельзя верить.

 

Моральный распад героев – отца Чарли и Изабель, их самих, одной из близняшек Аделины – отражается на внешнем и внутреннем облике дома. Поместье медленно приходит в запустение, покрывается слоем грязи и пыли, разрушается по мере того, как в его стенах происходит все больше непонятного, этически и морально неправильного. Каждый аморальный поступок обитателей дома, каждая тайна и секрет, словно покрывают его новым слоем грязи: «There is filth everywhere, all the surfaces thick with dust, and curtains hanging in tatters» [6, p. 317].

 

Проблема одиночества, затронутая в романе, является одной из главных в проблематике неоготического направления конца 20 и начала 21 века. В произведениях этого периода большое внимание уделяется мотивам поведения личности и появляется так называемая «готическая» психология.

 

М. Ю. Черномазова в своей работе указала, что в начале 21 века «… в центре внимания писателей находятся не только тайна, загадка, связанная с призраками и заброшенными домами, но и загадки человеческой психики» [5].

 

Герои романа «Тринадцатая сказка», а именно семья Анджелфил, находятся в плену у собственного сознания, что вызвано психическими отклонениями у этой семьи. Рассказ мисс Винтер, одного из главных лиц романа, начинается с признанием наличия странностей у семьи Анджелфилд: «Miss Winter cleared her throat, preparing to start. «Isabelle Angelfield was odd»» [6, p. 59]. Тоже самое можно сказать и о брате Изабель, у которого были странные, ненормальные для ребенка увлечения: «Charlie was free to do as he pleased, and what pleased him was removing floorboards at the top of the attic stairs and watching the housemaids tumble down and sprain their ankles» [6, p. 63].

 

Джордж Анджелфилд, отец Чарли и Изабель, больше жизни любил свою жену, и ее смерть сломила его, но мужчина нашел утешение в Изабель. Его дочь стала целью его жизни, он был готов исполнить любой ее каприз, при этом забыв, что у него есть еще и сын, и обязанности: «George Angelfield’s adoration of his daughter persisted through all the trials a child can inflict on a parent» [6, p. 63].  Когда Изабель уехала, он не смог с этим смириться и вновь замкнулся в себе.

 

Близнецы Аделина и Эммелина унаследовали семейную «особенность» странного поведения и представляли собой единый организм, в котором каждая сестра не могла существовать без своей второй половинки, даже эмоции и чувства, присущие одному человеку, были поровну разделены между ними: одна из них была агрессивна и жестока, вторая пассивна и добра. «The twins were odd, there were no two ways about it. They were strange all through, right into their very hearts» [6, p. 82].

 

Одним из психических отклонений, наблюдаемых у сестер, была неспособность воспринимать других людей как живых существ: они не испытывали к людям жалости или сострадания, а когда на них злились или их ругали, они искренне удивлялись или даже забавлялись происходящим. «It was just the way children look at inanimate moving objects. But it froze the Missus to the core. For it was exactly the same as the way they looked at her, when she scolded, chided or exhorted [6, p. 83].

 

Диане Сеттерфилд удалось нарисовать картину психических отклонений членов семьи Анджелфилд через поступки этих персонажей, их отношение к внешнему миру и друг другу.

 

Для традиционного готического романа обязательно четкое разделение персонажей на положительных и отрицательных; главный герой всегда должен противостоять злодею. Однако в произведении «Тринадцатая сказка» трудно выделить образы «злодея» и «положительного» героя, поскольку все персонажи достаточно противоречивы и неоднозначны. Их неблаговидные поступки можно списать на психическое состояние и оправдать неправильным воспитанием, семейными традициями, отсутствием привычки учитывать моральные ценности.

 

А. О. Тюрина считает, что перед читателем стоит выбор: оправдать аморальное поведение героев психической болезнью или обвинить их в намеренном желание причинять боль и вред окружающим. «Таким образом, перед читателем предстают образы двух злодеев: Чарли Анджелфилда и Аделины Марч, но все же нельзя точно сказать «реальные» ли они злодеи в рамках данного романа или они просто слабые люди, привлекающие таким образом внимание, в связи с тем, что они лишены многого в жизни, в силу своих психических отклонений» [3].

 

Одним из основных сюжетообразующих элементов неоготического романа является наличие мистического элемента в сюжете; данная особенность характерна и для «Тринадцатой сказки». В романе присутствует образ «приведения», который связывает Виду Винтер и Маргарет Ли. Даже рассказ писательницы начинается с упоминания о приведении: «My story is not only mine; it is the story of Angelfield. Angelfield the village. Angelfield the house. And the Angelfield family itself. George and Mathilde; their children, Charlie and Isabelle; Isabelle’s children, Emmeline and Adeline. Their house, their fortunes, their fears. And their ghost» [6, p. 58].

 

Однако все мистические явления в произведении Д. Сеттерфилд в ходе развития сюжета находят вполне логичные объяснения. Приведение, обитающее в поместье Анджелфилд, на самом деле оказывается еще одним ребенком, отцом которого являлся Чарли. В конце книги становится ясным, что все шорохи, топот детских ног в коридоре (когда в это время близняшки находились в другом месте), неожиданно открывающиеся двери, перемещающиеся вещи – все это дело рук не приведения, а живого ребенка, который привык прятаться и скрываться, избегать встреч с незнакомыми людьми и держать в тайне собственное существование, иногда выдавая себя за одну из сестер. Этим ребенком была рассказчица – Вида Винтер, которая, когда поняла, что ее время на исходе, открылась Маргарет Ли, доверила биографу самое ценное, что у нее было – свою историю. «All children mythologize their birth» [6, p. 4], – сообщает рассказчица. Главная тайна Виды Винтер состояла в том, что, ничего не зная о своем раннем детстве, не зная даже данного ей при рождении имени, она попыталась сама создать свою историю рождения, в результате чего и появилось произведение – «Тринадцатая сказка».

 

У Маргарет Ли тоже есть своя история. Потеряв сестру-близнеца при рождении, она чувствует себя неполноценной, чувствует, что ей чего-то не хватает, испытывает фантомную боль в боку, на котором остался шрам после разделения сестер, и в каждом отражении она видит бледный призрак своей сестры. Общая трагедия объединяет Маргарет Ли и Виду Винтер. Первая потеряла сестру при рождении, вторая – при пожаре в Анджелфилде.

 

Загадочная мрачная атмосфера, которой пропитан весь роман, а также интриги и тайны семьи Анджелфилд, одной из которых является вторая сюжетная ветвь, затрагивающая историю Аврелиуса – сына Эммелины, сохраняются до самого конца произведения, заставляя читателей сочувствовать главным героям и переживать вместе с ними все удары судьбы.

Еще одной из «неоготических» особенностей романа, является наличие детального описания не только зданий и предметов, но и природы, которой уделяется большое внимание, что особенно ярко проявляется в красочном описании фигурного сада Анджелфилд. Это место отражает внутреннее состояние сразу двух персонажей, садовника Джона и девочки-приведения, которые находили умиротворение и покой, подстригая кусты и пропалывая клумбы.

 

На протяжении всего романа в сюжете сохраняется напряженность и ощущается присутствие тревоги. Этот эффект создается благодаря использованию как особых стилистических средств, так введению в сюжет элементов мистики и таинственности. В значительной мере тревожное ожидание передается через описание трудностей, с которыми главная героиня-рассказчица сталкивается с самого детства, и которые по мере ее взросления становятся только сложнее. Саспенс, тревожное ожидание сохраняется до кульминационной точки сюжета – пожара в поместье Анджелфилд.

 

Неоготическому роману свойственно в конце повествования награждать главных героев или победой над главным злодеем, или над самим собой. В «Тринадцатой сказки» избавиться от оков прошлого смогли две главных героини – Вида Винтер, которая спустя много лет поделилась своей историей, и Маргаргарет Ли, которая смогла отпустить свое прошлое и обрести счастье с доктором Клифтоном.

 

Подводя итог, можно сказать, что роман «Тринадцатая сказка» – это произведение неоготического направления, в котором можно найти как традиционные черты «готики», присущие романам 18 века, так и измененные под влиянием жизни современного общества мотивы и экзистенциалистскую проблематику. Действие романа разворачивается в замкнутом хронотопе, присутствуют мистические, потусторонние элементы, имеющие, однако, обыденное объяснение, а герои романа – это люди, связанные или общим прошлым, или общей трагедией.

 

Традиционные черты готического романа в произведении «Тринадцатая сказка» совмещаются с актуальными для эпохи постмодерна экзистенциальными темами: сохранение индивидуальности личности, моральная ответственность за поступки, социальное одиночество и отчужденность человека в семье.

 

Перспективным для дальнейшего изучения считаем анализ неоготических мотивов в литературных произведениях современных авторов.


Список литературы

1. Пушкина А. А. Готический роман и зарождение неоготического направления в культуре // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. 2015. №. 2. С. 319–330.
2. Приданникова Т. Ю. Готический роман – что это такое? // Голос магнитогорской молодежи. 1991. Вып 8. С. 4–5. Режим доступа: http://lit-prosv.niv.ru/lit-prosv/articles-all/pridannikova-goticheskij-roman.htm (Дата обращения: 28.09.2019).
3. Тюрина А. О. Неоготический стиль в творчестве Дианы Сеттерфилд // Научное сообщество студентов 21 столетия. Гуманитарные науки: сб. ст. по мат. XLII междунар. студ. науч.-практ. конф. № 5 (42). 17 мая 2016 г. Новосибирск, 2016. Режим доступа: https://sibac.info/archive/guman/5(42).pdf (дата обращения: 29.09.2019).
4. Татарова А. В. Языковые средства создания образа персонажа в неоготической литературе // Научное сообщество студентов XXI столетия. 2010. № 8. С. 20–26.
5. Черномазова М. Ю. Традиции готической литературы в творчестве Чарльза Диккенса: автореф. дис. … канд. филол. наук. М.: МПГУ, 2010. Режим доступа: http://19v-euro-lit.niv.ru/19v-euro-lit/articles-eng/chernomazova-tradicii-goticheskoj-literatury.htm (Дата обращения: 30.09.2019).
6. Setterfield D. The Thirteenth Tale. New-York: Washington Square Press, 2007. 432 p.
7. A New Companion to the Gothic. Ed. by D. Punter. Malden: Wiley-Blackwell, 2015. 568 p.
8. Spooner C. Post-Millennial Gothic. London: Bloomsbury Academic, 2017. 226 p.

Расскажите о нас своим друзьям:

в земной жизни человека не ждет ничего хорошего, уповать следует на жизнь небесную.

Неоготика — художественное направление архитектуры, прикладного и декоративного искусства, обладающее своим стилем, восходящим к средневековой архитектуре соборов (Кельнский собор). Неоготика — плод абсолютизации и доведения до крайности романтизма. Во второй половине XVIII в. на волне раннеромантических настроений готика возрождается и в XIX в. она продолжает развиваться под названием «неоготика». Неоготика охватила и сферу литературы.

В английской эстетике термин «готика» в прошлом имел отрицатель­ный оттенок (произведение «сугубо средневековое», варварское, лишен­ное классического порядка). Однако Дж. Рескин в отсутствии строгой ар­хитектоники готических произведений увидел достоинство.

Неоготика меланхолично воспевает руины старинных церквей и над­гробий. Термин «неоготика» ассоциируется с чем-то загадочно-неясным, таинственным, запретно-заманчивым. Во второй половине XVIII в., а за­тем на рубеже XIX—ХХ вв. возникла мода на готическую новеллу и готи­ческий роман, что было связано с развитием романтических настроений в обществе. Одна из линий преемственности тянется к байроновскому типу героя от неоготики (от готических романов XVIII в.)

Неоготика несет в себе художественную концепцию, утверждающую, что в земной жизни человека не ждет ничего хорошего, уповать следует на жизнь небесную.


6]. АВАНГАРДИЗМ КАК ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЭПОХА НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ МИР ВРАЖДЕБЕН ЛИЧНОСТИ

Особенности эпохи.

Новейшее время включает в себя две худо­жественные эпохи: авангардизм и реализм. Своеобразие этих эпох состо­ит в том, что они развиваются не последовательно, а исторически парал­лельно.

Авангардистские группы художественных направлений (предмодер­низм, модернизм, неомодернизм, постмодернизм) развиваются парал­лельно реалистической группе (критический реализм XIX в., социалисти-

ческий реализм, деревенская проза, неореализм, волшебный реализм, психологический реализм, интеллектуальный реализм). В этом парал­лельном развитии эпох проявляется общее ускорение движения истории.

Термин «эпоха авангардизма» употребляется здесь в широком смысле: имеется в виду, что каждое новое направление предмодернизма, модернизма, неомодернизма, постмодернизма возникает как авангард, эпатирующий публику, а затем с годами, сменяясь новым авангардом, переходит в разряд традиционного, а порою даже классического искусства (так случилось, например, с импрессионизмом и со многими произведениями примитивизма).

Все авангардистские направления (предмодернизм, модернизм, нео­модернизм, постмодернизм), заостряя те или иные черты художественно­го образа, усиливают рецептивную активность читателя, зрителя, слуша­теля, превращая их не только в равновеликих автору творцов художест­венного текста, но и делая реципиентов в процессе интерпретации текста более важным, чем автор творцом художественного смысла). Все авангар­дистские направления исходят из того, что художественный текст, создан­ный автором, — полуфабрикат, превращающийся в художественный про­дукт только благодаря интерпретационной активности реципиента.

Одно из главных положений художественной концепции авангардист­ских направлений: хаос, беспорядок — закон современной жизни челове­ческого общества. Искусство становится хаосологией, изучающей законы мирового беспорядка.

Все авангардистские направления свертывают сознательное и увели­чивают бессознательное начало и в творческом и в рецепционном процес­се. Эти направления большое внимание уделяют мас-искусству и пробле­мам формирования сознания личности.

Особенности, объединяющие авангардистские художественные на­правления: новый взгляд на положение и предназначение человека во все­ленной, отказ от ранее установившихся правил и норм, от традиций и ус­ловностей, эксперименты в области формы и стиля, поиски новых худо­жественных средств и приемов. Среди непременных для всех авангарди­стских направлений художественных приемов — «маскировка» (нарочи­тое усложнение художественного текста) или примитивизация (упроще­ние языка искусства). Маскировка создает, казалось бы, ненужные труд­ности на пути читателя к смыслу художественного текста в форме искаже­ний грамматики, редких слов, тайных образов, иностранных слов, усе­ченных рассуждений. Например, в ХХ в. критиковалась модернистская поэзия (Элиот, Паунд) за труднодоступность для читателя.

Эстетическое наслаждение и понимание находятся в отношении об­ратной зависимости: чем текст проще и понятней, тем меньшее наслажде­ние он приносит читателю, зрителю слушателю. И наоборот. Конечно,

авангардизм экспериментально испытал это положение, доводя его до аб­сурда (примитивизм живописи слонов или обезьян — заумь «ничево­ков»). Однако вне этих крайностей маскировка, усложнение текста могут быть плодотворными не только вызывая повышение эстетического на­слаждения, но и ведя к эффекту «остранения» (термин русской формаль­ной школы, предложенный В. Шкловским и означающий обострение ху­дожественной выразительности и социально-рецептивной действенно­сти образа путем придания ему необычных, неожиданных, странных черт и особенностей).

Еще одна общая особенность всех направлений авангардизма — опо­ра на разные национальные традиции (в том числе и на неожиданные и эк­зотические). Так,например, В. Мириманов показал воздействие негритян­ского искусства на Пабло Пикассо и возникновение кубизма. И наконец, существеннейшая особенность авангардизма: заострение в образе одной из составляющих его сторон и обычно уравновешенных (так натурализм заостряет объективное начало и свертывает субъективное, сюрреализм — наоборот).

Эти тенденции в ходе исторической смены художественных направле­ний авангардизма усиливаются, чему способствует то, что в ХХ в. актуа­льными искусствами становятся самые массовые: литература, кино, а со второй половины ХХ в. — еще и телевидение.

Неоготика — это… Что такое Неоготика?

Неого́тика («новая готика») — наиболее распространённое направление в архитектуре эпохи эклектики, или историзма, возрождавшее формы и (в ряде случаев) конструктивные особенности средневековой готики. Возникло в Англии в 40-е годы XVIII века. Развивалось во многом параллельно с медиевистикой и поддерживалось ей. В отличие от национальных направлений эклектики (таких, как псевдорусский или неомавританский стили) неоготика была востребована по всему миру: именно в этом стиле строились католические соборы в Нью-Йорке и Мельбурне, Сан-Паулу и Калькутте, Маниле и Гуанчжоу, Рыбинске и Киеве.

В XIX веке англичане, французы и немцы оспаривали друг у друга право считаться родоначальниками готики, однако пальму первенства в возрождении интереса к средневековой архитектуре единодушно отдают Великобритании. В викторианскую эпоху Британская империя как в метрополии, так и в колониях вела огромное по размаху и функциональному разнообразию строительство в неоготическом стиле, плодами которого стали такие общеизвестные сооружения, как «Биг Бэн» и Тауэрский мост.

В России востребованность неоготики была ограничена придворными кругами и католическими общинами крупных городов, которые строили архитектурные капризы и костёлы, соответственно. В русскоязычной литературе для обозначения сдобренной национальными элементами неоготики употребляется термин «псевдоготика», так как подлинной готики на территории Древней Руси не существовало.

Истоки

Подобно тому, как эпоха Просвещения воплотилась в формах архитектурного классицизма, неоготика отразила ностальгические устремления и индивидуалистические ценности пришедшей ей на смену эпохи романтизма. Интерес к средневековью, и особенно к средневековым руинам, в Англии пробудился ещё в середине XVIII века. Своего наивысшего воплощения он достиг в романах и балладах Вальтер Скотта, а также в специфическом жанре «готического романа». Подробнее о литературных аспектах неоготики см. Готическое направление в искусстве Нового времени.

«Римской» эстетике классицизма уже в конце XIX века патриотически и националистически настроенные романтики стали противопоставлять художественные вкусы «варварской», германско-кельтской Европы. В своём роде это было противопоставление разума и чувств, рационализма и иррационализма. Эта несовместимость римской эстетики и эстетики «варварской», то есть не римской, вызвала к жизни само название «готики». Как известно, название «готический» возникло в эпоху Ренессанса для обозначения архитектурного стиля, противоположенного в своей эстетике рациональному римскому строю. Готы, разрушившие Древний Рим, были для деятелей Ренессанса воплощением всего «варварского», что и определило выбор названия «варварского», не римского архитектурного стиля.

Возвращаясь к древнеримским идеалам, Ренессанс упорно видел во всем неримском печать «варварства», хотя с инженерной точки зрения готические соборы, несомненно, представляли большой шаг вперёд по сравнению с романскими соборами. Поэтому на рубеже XIX века, когда вслед за крахом Французской революции по Европе прокатилась волна разочарования классицистическим рационализмом и идеалами Просвещения, востребованной оказалась естественная (в руссоистском понимании), «природная» архитектура, предположительно сохранившая под покровом христианской догматики дух Европы, существовавшей до прихода на север Европы римлян.

Замок шотландского герцога Аргайла на озере Лох-Файн (1746-89) — один из первых в Европе памятников неоготики.

Распространению неоготики в Европе способствовали сочинения писателей-романтиков. Шатобриан посвятил немало вдохновенных страниц готическим руинам, доказывая, что именно средневековое храмовое зодчество наиболее полным образом запечатлело «гений христианства». Местом действия и главным героем первого исторического романа на французском языке является готическое сооружение — Собор Парижской Богоматери. В викторианской Англии Джон Рёскин взволнованной, цветистой прозой обосновывал «нравственное превосходство» готики над прочими архитектурными стилями. Для него «центральным зданием мира» являлся Дворец дожей в Венеции, а наиболее совершенным из всех стилей — итальянская готика. Взгляды Рёскина разделяли художники-прерафаэлиты, черпавшие вдохновение в искусстве средних веков.

В англоязычной литературе неоготику называют «воскрешённой готикой» (Gothic Revival). Сравнительно недавно историки искусства стали задаваться вопросом, насколько правильно вообще говорить о воскрешении средневекового искусства в XIX веке, учитывая, что традиция готического зодчества в отдельных уголках Европы продолжала развиваться на протяжении XVII и XVIII вв. Более того, такие «продвинутые» архитекторы эпохи барокко, как Карло Райнальди в Риме, Гварино Гварини в Турине и Ян Блажей Сантини в Праге, питали глубокий интерес к т. н. «готическому ордеру архитектуры» и при достройке старинных монастырей умело воспроизводили готические своды. В интересах ансамблевости к готике прибегали и английские зодчие XVII века, напр., Кристофер Рен, построивший в оксфордском колледже Крайст Чёрч знаменитую «башню Тома».

Ранняя британская неоготика

Хорас Уолпол, автор первого готического романа, не только поместил его действие в средневековом замке Отранто, но и пожелал иметь нечто подобное в качестве загородной виллы. В 1748 году он приобрёл поместье Строберри-хилл под Лондоном с тем, чтобы придать его интерьерам вид макабрической старины. Часть поместья, впрочем, была оформлена в стиле рококо, и такое соседство создавало готическим интерьерам усадебного дома репутацию вычурного архитектурного каприза наподобие более раннего увлечения «китайщиной». Примеру Уолпола последовали и другие аристократы, в частности, герцог Аргайл, стилизовавший под средневековый замок своё шотландское поместье Инверари; в разработке проекта принимал участие брат Роберта Адама, Уильям.

Фонтхилл-эбби — загородный дом английского писателя У. Бекфорда со 100-метровой готической башней (строился в 1795—1813 гг.).

Подлинный расцвет английской готики наступает в конце XVIII века в связи с разочарованием англичан во французских идеалах и поисками национального архитектурного стиля. Сын лондонского мэра, Уильям Бекфорд, в 1795 году начал в Уилтшире строительство внушительного поместья Фонтхилл-эбби с восьмиугольной 90-метровой башней, которая трижды обрушивалась за 30 лет. Усадьба Бекфорда произвела неизгладимое впечатление на современников, и слава о ней облетела всю Европу. Вскоре после смерти владельца башня в очередной раз обвалилась, и здание было снесено. Его непростая строительная история свидетельствует о несовершенном понимании архитекторами начала XIX века конструктивных особенностей средневековой готики.

Фонтхилл-эбби подводит черту под периодом, когда неоготика была лишь данью моде со стороны узкого круга аристократов, а элементы готического декора (как, например, стрельчатые арки) наносились на палладианские по сути здания вопреки структурной логике. Зодчие эпохи Регентства обращали пристальное внимание на архитектуру английских готических соборов. Освоение полученных знаний позволило мастерам викторианской эпохи превратить неоготику в универсальный архитектурный стиль, в котором возводились не только церкви, но и здания самой разной функциональной направленности — ратуши, университеты, школы и вокзалы. В этом т. н. «викторианском стиле» застраивались в XIX веке целые города.

Викторианская неоготика

Лондонский вокзал Сент-Панкрас (арх. Дж. Г. Скотт, 1865-68 гг.) — пример наложения неоготического декора на современные металлоконструкции.

Неоготика была «официально» признана национальным стилем викторианской Англии, когда после разрушительного пожара здание Британского парламента было в 1834 г. поручено отстроить известному знатоку и энтузиасту неоготики, Огастесу Пьюджину. Возведённый Пьюджином в содружестве с Чарльзом Барри новый Вестминстерский дворец стал визитной карточкой стиля. Вслед за резиденцией парламента неоготический облик стали приобретать Королевский судный двор и другие общественные здания, ратуши, вокзалы, мосты и даже скульптурные мемориалы, как, напр., Мемориал принца Альберта. В 1870-е гг. обилие неоготических построек в Британии уже позволяло публиковать увесистые обзоры по истории этого стиля.

Победное шествие неоготики по колониям Британской империи раскидало здания в этом стиле по всему Земному шару. Неоготическими храмами, в частности, изобилуют Австралия и Новая Зеландия.

Во II-й половине XIX века Общество искусств и ремесел и Общество в защиту древних зданий, возглавляемые видным прерафаэлитом Уильямом Моррисом, поставили на повестку дня вопросы о возрождении свойственной средневековью целостности художественного восприятия. Моррис и его сторонники стремились воскресить не только и не столько внешний вид средневековых зданий, сколько их любовное наполнение предметами декоративно-прикладного искусства ручной работы («Красный дом» Морриса, 1859). Как раз этого единства и не хватало крупным викторианским проектам вроде вокзалов и торговых центров: «колпак» из дробного готического декора, как правило, надевался на современные стальные конструкции. За средневековым фасадом часто скрывалась ультрасовременная «начинка» из продуктов промышленной революции, причём этот диссонанс характеризует период эклектизма не только в Англии (ср. перекрытия В. Г. Шухова в московском ГУМе).

Неоготика в Северной Америке

В США отношение к неоготике поначалу было настороженным, отчасти по причине сохранявшегося антагонизма с прежней метрополией, а отчасти потому, что Томас Джефферсон и другие отцы-основатели считали наиболее подходящей архитектурой для республики-наследницы античных идеалов свободы не готику, а палладианство и неогрек. Нью-йоркская церковь Троицы (1846) свидетельствует о том, что в половине XIX века американцы ещё только начинали осваивать язык неоготики. Гораздо более уверенно исполнен в подражание храмам средневековой Европы католический собор Святого Патрика в том же городе (1858-78).

Церковь в стиле плотницкой готики

Во второй половине XIX века в провинциях США получил распространение стиль Плотницкая готика (англ. Carpenter Gothic, также известный как Сельская готика, англ. Rural Gothic) — пошиб деревянной архитектуры, стремившейся подражать викторианской неоготике[1]. Помимо США, плотницкая готика также получила распространение в восточных провинциях Канады[2].

Аналогичные по стилю деревянные здания (жилые дома и церкви) также встречаются в Австралии и Новой Зеландии, хотя в этих странах термин «плотницкая готика», как правило, не употребляется[1].

В стиле плотницкой готики строились в основном индивидуальные дома и небольшие церкви. Характер стиля большей частью выражался такими элементами, как стрельчатые окна и острые щипцы крыш. Здания в стиле плотницкой готики также часто отличаются асимметричным планом[1].

Неоготика в Центральной Европе

Раньше, чем в других странах континентальной Европы, неоготику «распробовали» англоманы в различных государствах, составивших впоследствии Германию. Князь крошечного Анхальт-Дессау повелел в качестве каприза построить в своём «парковом королевстве» близ Вёрлица готический домик и церковь. Ещё раньше, при строительстве Потсдама, прусский король Фридрих II распорядился придать монументальный средневековый облик Науэнским воротам (1755). Однако, как и в Британии, эти примеры немецкой неоготики XVIII века единичны.

Всплеск немецкого национального чувства в период романтизма и особенно после революции 1848—1849 годов вылился в движение, направленное на завершение «долгостроев» средневековья и, в первую очередь, Кёльнского собора — одного из самых масштабно задуманных зданий средних веков. В 1880 году, когда строительство собора завершилось, при высоте в 157 метров он стал самым высоким зданием мира. Через несколько лет его рекорд побила другая достроенная церковь — 161-метровый Ульмский собор. Несколько раньше был очищен от позднейших наслоений важнейший памятник баварской готики — собор в Регенсбурге.

Сказочный Нойшванштайн («новый лебединый утёс») сочетает вкрапления подлинной готики с фантастическими привнесениями.

По примеру англичан немецкие правители бережно восстанавливали разрушенные средневековые замки. В некоторых случаях инициатива исходила от частных лиц. Значительных реставрационных работ потребовал главный замок Тевтонского ордена — Мариенбург. Немецкие государи не скупились на финансирование строительства новых замков, которые были призваны превзойти все средневековые образцы. Так, прусское правительство профинансировало возведение грандиозного замка Гогенцоллерн в Швабии (1850-67), однако и он померк перед словно вышедшим из волшебной сказки замком Нойшванштайн, строительство которого развернул в Альпах в 1869 году баварский король Людвиг II.

Формы, ранее свойственные исключительно церковной архитектуре, немецкие архитекторы с успехом применяли при строительстве сугубо светских зданий, каковы ратуши в Вене, Мюнхене и Берлине, а также протяжённый и в своём роде уникальный комплекс гамбургских верфей — Шпейхерштадт. В связи с превращением Гамбурга в главный порт Германской империи в этом городе велось особенно масштабное неоготическое строительство, включавшее возведение самой высокой в мире церкви — Николайкирхе (разрушена во время Второй мировой войны). Новые храмы нередко сооружались из неоштукатуренного кирпича в традициях кирпичной готики — таковы висбаденская Маркткирхе и Фридрихсвердерская церковь в Берлине.

Венская Вотивкирхе известна утончённостью внутреннего декора, следующего заветам поздней готики.

Австро-Венгрия в своём восприятии неоготики следовала по пути других германских наций. Здесь острую конкуренцию неоготике составляли другие ретроспективные стили — неоренессанс и необарокко, хотя именно неоготика воскрешала в памяти средневековую мощь Священной Римской империи, наследниками которой видели себя австрийские Габсбурги. Следуя примеру других государств, они позаботились о завершении затянувшегося на шесть веков строительства пражского собора св. Вита. Из собственно неоготических проектов выделяются своими размахом и пышностью венская Вотивкирхе (1856-79) и здание Венгерского парламента в Будапеште (1885-94).

Неоготика во Франции и Италии

В романских странах на протяжении XIX века господствовали стили, укоренённые в классической традиции, — неоренессанс, необарокко и боз-ар. В престижной Школе изящных искусств преподавателям академической выучки было чуждо преклонение перед средневековым искусством, поэтому будущие архитекторы изучали преимущественно наследие античности и Ренессанса. По причине отсутствия собственных специалистов по неоготике для стилизации под готические соборы вновь возводимых зданий — напр., парижской базилики Святой Клотильды (1827-57) — архитекторов приходилось приглашать из-за рубежа.

Во Францию неоготика пришла поздно и сразу получила ярко выраженную археологическую направленность. Роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1830) прозвучал гимном во славу средневековой архитектуры и призывом к сохранению её наследия. Предметом всеобщего внимания поначалу стал выведенный в романе собор. В дальнейшем речь шла, как правило, также не о строительстве новых зданий, а о реставрации шедевров французского средневековья, будь то Сент-Шапель, Мон-Сен-Мишель, грандиозное аббатство в Везле, древние укрепления Каркассона или горный замок Роктайад. К осуществлению практически всех реставрационных проектов приложил руку неутомимый Виолле-ле-Дюк, стремившийся довести даже недостроенные в средние века сооружения до последней степени завершённости.

В Италии неоготика также воспринималась именно как движение, направленное на реставрацию и завершение строительства великих памятников прошлых лет. Ещё Наполеон перед коронацией велел достроить грандиозный Миланский собор и пообещал выделить на это средства; работа над завершением Дуомо растянулась до 1965 года. Самым крупным проектом итальянского неоготического движения стал объявленный в 1864 году конкурс на проектирование и возведение фасада величайшей сокровищницы чинквеченто — собора Санта-Мария-дель-Фьоре во Флоренции. Одновременно достраивались фасады других незавершённых храмов — флорентийской базилики Санта-Кроче и Неаполитанского собора.

Неоготика в России

Русская псевдоготика конца XVIII — начала XIX вв. — это в значительной степени романтические фантазии на темы западного средневековья, которые отражают идеализированное представление заказчиков о средних веках как эпохе торжества христианства и рыцарских турниров. Первые в России попытки архитектурных стилизаций под готику относятся к 1770-м годам, когда Ю. М. Фельтен по заказу Екатерины II выстроил в диковинных для Петербурга формах Чесменский путевой дворец и церковь при нём, а В. И. Баженов по её заданию занялся проектированием обширной Царицынской усадьбы под Москвой.

В отличие от европейских коллег, русские стилизаторы, особенно в ранний период, редко перенимали каркасную систему готической архитектуры, ограничиваясь выборочным украшением фасада готическим декором вроде стрельчатых арок в сочетании с заимствованиями из репертуара нарышкинского барокко. В храмовом строительстве также преобладала традиционная для православия крестово-купольность. О глубоком понимании языка готических архитектурных форм говорить тут не приходится ввиду большой временной и пространственной дистанции, разделяющей новые постройки с их средневековыми прототипами.

Со второй половины XIX века псевдоготические фантазии уступают место усвоенным по западной литературе формам «интернациональной» неоготики, основным полем для применения которых в России становится строительство католических костёлов для прихожан польского происхождения. Таких храмов было построено множество на всём протяжении Российской империи от Красноярска до Киева. Как и в Скандинавии, архитекторы восточноевропейских костёлов предпочитали следовать традициям кирпичной готики. По заказам частных лиц иногда возводились сказочные фантазии с готическими элементами вроде декоративных башенок и машикулей — такие, как Ласточкино гнездо. В таких сооружениях верность средневековой традиции уступала место соответствию здания ожиданиям дилетанта-заказчика.

Закат неоготики

Вслед за завершением в 1906 году мюнхенской Паульскирхе увлечение неоготикой в Германии и Австро-Венгрии резко пошло на спад. Помимо прочих, для этого были идеологические причины: после долгих дебатов стало ясно, что готический стиль берет своё начало во враждебной Франции и национальным германским стилем считаться не может. Дробному до избыточности готическому декору пришло на смену возрождение строгих форм романского стиля, лучшие образцы которого сохранились именно в Германии.

См. также

Примечания

Литература

  • Dierk Lawrenz: Die Hamburger Speicherstadt. EK-Verlag, Freiburg, 2008 ISBN 3-88255-893-7  (нем.)

Ссылки

Топ-7 загадочных неоготических романов, идеально подходящих для чтения поздней осенью | ЛитРес

Кадр из фильма Тима Бертона «Сонная лощина»; kinopoisk.ru

Кадр из фильма Тима Бертона «Сонная лощина»; kinopoisk.ru

Старинные замки, сырые пещеры, окровавленные кинжалы, завывания ветра, кости, черепа, загадочные голоса и шорохи, таинственные обеты, ведьмы и призраки, семейные тайны и полночные убийства… Если подобные элементы — именно то, что вы ищите в книгах, поздравляем: вы — фанат готических романов. К счастью для вас, этот жанр, появившийся в XVIII веке, отнюдь не канул в прошлое: он трансформировался в неоготику и обрел значительную популярность в наши дни. Кейт Мортон, Сара Уотерс, Джоан Харрис, Маргарет Этвуд, Дэн Симмонс, Мэри Стюарт и Кэтрин Уэбб создают великолепные романы с готической атмосферой и мрачными сюжетами, разворачивающимися в современных или неовикторианских реалиях. О таких книгах мы и поговорим сегодня.

Готический роман — это произведение, основанное на смутном ощущении ужаса, романтическая мрачная проза с вкраплениями сверхъестественного, фантастики и мистики. Этот жанр переживал расцвет в британской литературе XVIII века и является предтечей современных ужасов. Обязательные элементы такого жанра — семейные проклятия и привидения, тайны прошлого, загадочные приключения, мрачные локации, душевные страдания главных героев и смертельная опасность. Мастерами готического романа (и рассказа) прошлого считаются такие писатели, как Анна Радклиф, Мэри Шелли, Мэтью Грегори Льюис, Эдвард Бульвер-Литтон, Марджори Боуэн, Джозеф Шеридан Ле Фаню, Брэм Стокер, Вальтер Скотт, Эдгар Аллан По, Роберт Льюис Стивенсон, Чарльз Диккенс, Генри Джеймс, Уилки Коллинз и другие.

Возникшая в конце эпохи романтизма неоготика сменила готическое и викторианское направления в литературе и удивительным образом соединила в себе разнообразные элементы, пришедшие из других литературных эпох: Средневековья, Просвещения, романтизма и, если говорить о литературе XX-XXI веков, постмодернизма. Современные авторы нередко обращаются к этому многогранному жанру, и их произведения пользуются большой популярностью.

Акцентируя внимание на внутреннем мире человека, его индивидуальности и свободе мысли, неоготическая литература затрагивает ряд современных социальных проблем: ответственность за свои поступки, одиночество и стремление сохранить индивидуальность в хаотичном социуме. Характерным примером такого жанра в наши дни является роман Дианы Сеттерфилд «Тринадцатая сказка», а также книги американки Ширли Джексон — романы «Призрак дома на Холме» и «Мы всегда жили в замке». Также классикой неоготики считается самая известная книга Дафны Дюморье — «Ребекка». Сегодня же мы поговорим о других достойных представителях этого необычного жанра и начнем с октябрьской новинки от Кейт Мортон, чьи неоготические романы «Когда рассеется туман», «Забытый сад» и «Дочь часовых дел мастера» являются международными бестселлерами.

Далекие часы


Кейт Мортон

Лондон, 1992-й год. Мать Эдит Берчилл — молодой женщины, работающей редактором в небольшом семейном издательстве, — получает таинственное письмо, отправленное во времена Второй мировой войны. Их отношения никогда не были близкими, и Эди шокирована эмоциональной реакцией матери. Та объясняет, что в детстве, когда шла война, ее эвакуировали в Кент. Там она попала под покровительство трех сестер, которые жили в величественном родовом замке Майлдерхерст.

На этом внезапная откровенность матери закончилась, однако любопытство Эди от этого разгорелось еще сильней. По странному стечению обстоятельств, несколько месяцев спустя Эди возвращается с рабочей встречи и оказывается… в деревне Майлдерхерст. Замок сразу очаровывает ее, и Эди вспоминает, как однажды, когда она была еще совсем малышкой, мать привела к воротам роскошного поместья.

«Простите, что я впала в романтическое настроение — привычка, приобретенная за годы, когда я с фонариком читала романы XIX века, пока родители были уверены, что я сплю».

Героиня обнаруживает, что замок Майлдерхерст некогда был домом автора ее любимой детской книги, и что его младшая дочь сошла с ума, оставленная женихом. Эди импульсивно решает остаться в деревне на ночь, а на следующий день отправляется в замок и знакомится с одной из тех сестер, что некогда приютили ее мать…

Маленький незнакомец


Сара Уотерс

Как и произведения Кейт Мортон, все романы ее соотечественницы Сары Уотерс можно отнести к жанру неоготики. Наиболее примечательна в этом плане ее экранизированная история под названием «Маленький незнакомец».

Классическая английская история с привидениями разворачивается в обветшалой усадьбе Хандредс-Холл, претерпевающей не лучшие времена: изысканный парк зарос, а половина некогда роскошных комнат закрыта наглухо. Что в них таится? Это и предстоит выяснить главным героям — стареющей миссис Айрес, пленнице ускользающего былого стиля жизни, ее незамужней дочери и искалеченному на войне сыну, а также юной служанке по имени Бетти и доктору Фарадею, который запутался в хитросплетениях истории обитателей Хандредс-Холл, полностью перевернувшей его представления о реальности. Разумеется, не обойдется и без призрака…

«Американец купит любую старую деревяшку, если ему сказать, что она из Арденнского леса или на нее чихнул Шекспир».

Джентльмены и игроки


Джоан Харрис

Этот роман от автора культового «Шоколада» перенесет вас в элитную английскую школу Сент-Освальд с мистической атмосферой: пропахшие мелом классные комнаты, каменные башенки и горгульи на крышах, старинная библиотека с тысячами пыльных томов, извилистые закоулки и коридоры, идеально подстриженные лужайки… Это место всегда славилось безупречным порядком и исключительным благонравием. Трудно даже представить, что здесь может произойти нечто дерзкое, возмутительное, вопиющее. Однако именно это и происходит. Начинается все с едва заметных мелких недоразумений, но постепенно события нарастают, как снежный ком. Против школы Сент-Освальд исподволь ведется тайная война, которая вскоре приведет к ее полному разрушению. И никто не знает, что корни происходящего уходят в прошлое, когда глубоко страдающий ребенок твердо решил отомстить этому проклятому месту за свое унижение.

«Одним махом ворвался октябрь, и вдруг наступила осень. Я люблю осень. Напряжение, рык золотого льва на задворках года, потрясающего гривой листвы. Опасное время — буйная ярость и обманчивое затишье; фейерверк в карманах и каштаны в кулаке. Осенью я ближе всего к тому мальчику, каким был, и ближе всего к смерти».

Друд, или Человек в черном


Дэн Симмонс

Этот таинственный роман Дэна Симмонса — автора знаменитой фантастической эпопеи «Гиперион» — представляет собой выдуманные мистические приключения двух классиков британской литературы — Чарльза Диккенса и Уилки Коллинза — в Лондоне и его окрестностях. Вас ждут туманные трущобы, тайные подземелья и опиумные притоны, фамильные склепы и фантазии о самом знаменитом незавершенном романе в истории литературы — «Тайне Эдвина Друда» Диккенса.

«Ни одному человеку не дано знать до поры до времени, какие в нем таятся бездны».

9 июня 1865-го года Чарльз Диккенс, самый знаменитый писатель в мире, путешествуя на поезде со своей тайной любовницей, попадает в железнодорожную катастрофу, после чего становится совершенно другим человеком. Встретив на месте аварии кошмарного незнакомца, представившегося Эдвином Друдом, Диккенс начинает вести двойную жизнь и интересуется растворением тел в негашеной извести и захоронениями в склепах. Что это — исследовательская работа для его нового романа, который, как мы знаем, окажется последним, или нечто более зловещее? Именно этими вопросами задается Уилки Коллинз, выступающий ненадежным рассказчиком в романе Симмонса «Друд, или Человек в черном».

Наследие


Кэтрин Уэбб

Это дебютный роман англичанки Кэтрин Уэбб, пишущей в жанре неоготики. Главные героини книги под названием «Наследие» — Эрика и ее старшая сестра Бэт — приезжают в родовое поместье в Уилтшире, которое досталось им после смерти бабушки. В детстве они проводили тут каждое лето до тех пор, пока необъяснимым образом не исчез их двоюродный брат Генри…

«Кое-какие детали навсегда останутся в прошлом — потому-то оно так манит нас своими тайнами. В наши дни едва ли кто-то сможет вот так уйти в небытие — слишком уж подробно сейчас все фиксируется, любая информация заносится в память компьютера. Куда меньше шансов сделать потрясающее открытие. Оставить что-то в тайне сейчас почти невозможно, и все же такое тоже случается».

Стортон-Мэнор — большой старинный особняк и надежный хранитель семейных тайн — погружает сестер в воспоминания об их последнем лете в Уилтшире, и Эрика пытается понять, что же на самом деле произошло с Генри. Постепенно сквозь провалы времени начинают проступать события давно минувших дней: наследие прошлого, странным образом определившее судьбу героев.

Она же Грейс


Маргарет Этвуд

В этом мрачном романе лауреат Букеровской премии Маргарет Этвуд предлагает свою версию истории о самой известной, реально существовавшей канадской преступнице Грейс Маркс.

23 июля 1843-го года в Канаде произошло кошмарное преступление, до сих пор не дающее покоя психологам и криминалистам. Служанка Грейс Маркс обвинялась в крайне жестоком убийстве своего хозяина и его беременной любовницы-экономки. Грейс была необычайно красива и очень юна — ей не исполнилось еще и 16 лет. Дело осложнялось тем, что она сама предложила следователям три различные версии убийства, тогда как ее сообщник — лишь две. Но он отправился на виселицу, а ей почти всю жизнь предстояло провести сперва в тюрьме, а затем и сумасшедшем доме, потому что адвокат сумел доказать присяжным слабоумие и невменяемость своей подопечной.

«Люди говорят: “сошла с ума”, будто безумие — это сторона света, как запад, например. Словно безумие — другой дом, в который как бы входишь, или совершенно чужая страна. Но когда сходишь с ума, никуда не деваешься, а остаешься на месте. Просто кто-то другой входит в тебя».

Грейс Маркс вышла на свободу 29 лет спустя. Но была ли она поистине безумна? Чей пагубный дух вселился в ее тело? Кто она — злодейка и искусительница, зачинщица преступления и подлинная убийца? Или же невольная жертва, принужденная угрозами к молчанию?..

Подлинная личность исторической Грейс Маркс до сих остается загадкой, лоскутным одеялом, облаком домыслов и сенсационных спекуляций. В 2017-м году канал Netflix выпустил одноименный мини-сериал по роману Маргарет Этвуд «Она же Грейс».

Терновая обитель


Мэри Стюарт

В романах известной британской писательницы Мэри Стюарт изумительным образом сочетается интеллектуальный детектив, мистический триллер и романтическая история. Книга «Терновая обитель» — не исключение.

У главной героини — Джили Рэмси — с детства были причины верить, что ее любимая крестная, тетя Джейлис, немножечко колдунья, ведь ее редкие появления всегда были такими чудесными… Получив в наследство от тети дом в Уилтшире, Джили обнаруживает в своем новом владении комнату, где хранятся сушеные травы и какие-то снадобья, и получает послания от крестной, которые приносят голуби. Девушка узнает, что в деревне ее тетушка слыла ясновидящей и знахаркой. Проще говоря — ведьмой.

Правда это или нет — никто не знает, однако во сне Джили летает в лунном свете и видит загадочную сцену у древнего святилища друидов. Неужели вместе с домом тети ей передались по наследству и способности к ворожбе, или добрая фея-крестная пытается указать девушке путь к ее счастью?

«Произведения литературы полны “роковых женщин”, но ведь есть и “роковые мужчины” — хотя это куда более редкие птицы. И горе впечатлительной одинокой молодой особе женского пола, встретившейся с ним».

Другие хиты, проверенные временем, читайте в сервисе электронных и аудиокниг ЛитРес со скидкой 30%. Поймите, почему эти книги любит весь мир!

Еще больше интересных материалов в нашем Telegram-канале!

Мой идейный дневник — LiveJournal

Дослушала сегодня аудиокнигу Дианы Сеттерфилд «Тринадцатая сказка». Роман отнесен к жанру неоготики. Вещь очень психологичная, повествование романа словно сиропом пропитано психологией.
Мне всегда нравились готические романы. Готический роман (англ. the Gothic novel) — произведение, основанное на приятном ощущении ужаса читателя, романтический «чёрный роман» в прозе с элементами сверхъестественных «ужасов», таинственных приключений, фантастики и мистики (семейные проклятия и привидения). Первоначально развивался преимущественно в англоязычной литературе. Получил название от архитектурного стиля готика, поскольку действие романов часто разворачивается в старых готических замках.
Натан Дрейк, редактор журнала «Литературный досуг», так определял готический жанр: …ничто не воздействует столь сильно на человека, как готика…даже самый невосприимчивый мозг, рассудок, свободный от каких бы то ни было следов суеверия, непроизвольно признаёт её власть и силу.
. Британский критик Теодор Уаттс-Дантон называл готику «ренессансом чудесного» в английской литературе. Но существовали и противоположные мнения: профессор Йельского университета Уильям Лайон Фелпс в своей работе «Начало английского романтизма» рассматривал готику как «синоним варварского, хаотичного и безвкусного».
Выдающийся знаток жанра Монтегю Саммерс в книге «Потусторонний омнибус» выделяет следующие типы описываемых в литературе сверхъестественных явлений: потусторонние силы и посещение со злой целью, явление призрака и странная болезнь, загробные появления, живые мертвецы, возвращение из могилы, исполнение клятвы, неупокоенная душа, загадочное предначертание. Каждому из этих явлений отведена своя роль в сюжетной линии готического романа.
Английский исследователь Уолтер Фрай в своей книге «Влияние готической литературы на творчество Вальтера Скотта» утверждает, что именно Вальтер Скотт поднял жанр из небытия и находит элементы готики во всех романах, выпущенных после «Уэверли».
В XX веке от «готического» жанра отпочковалась «литература ужасов» (Блэквуд, Лавкрафт, Блох). На стыке фэнтези и готики появился жанр Dark Fantasy. Широкое распространение в XIX—XX вв. получили различные сборники и антологии.

13 лучших готических романов

Почему нам нравится бояться, читая книги о потустороннем? Почему мы продолжаем это читать, а потом ходим и проверяем закрыты ли двери, окна и форточки, вскакиваем от «подозрительных» шорохов и раздумываем, не начать ли поедать чеснок в промышленных количествах, чтобы отпугнуть нечистую силу? В связи с грядущим Хэллоуином, предоставляем вам возможность побояться всласть, перенять лучшие идеи мастеров жанра и устроить себе и близким незабываемый Канун Дня Всех святых!

Щодня ми працюємо на інфофронті, виствілюючи подвиги українських жінок та впливаючи на світову спільноту інформаційно.

Ми просимо нас підтримати, аби ми й надалі могли виконувати нашу місію на шляху до української перемоги

Підтримати womo.ua

Франкенштейн

Мэри Шелли

История написания романа сама похожа на мистический триллер. Однажды летом пятерка молодых людей: две юные сводные сестры, двое их бойфрендов-поэтов и один начинающий романист итальянского происхождения, путешествовали по Европе. В Германии они остановились неподалеку от старинного заброшенного замка, о котором среди местных жителей шла дурная слава: дескать, пару веков тому назад в замке жил алхимик, который проводил ужасные богопротивные эксперименты. Молодых людей забавляет эта история, ах! – молодость так беспечна! И они решают устроить конкурс на самый страшный роман. Двое поэтов вскоре отказываются от этой идеи, ведь длинные тексты – не их конек. Одна из девушек обнаруживает, что беременна, и поэтому тоже не хочет участвовать в игре. Молодой итальянец пишет роман о вампире. И только одна юная Мэри не знает, что предпринять, у нее нет ни одной стоящей идеи. Она бродит вокруг старого замка Франкенштейн (так он называется) и думает, думает над сюжетом. И вот, темной и ветреной ночью молодой Мэри снится кошмар: на нее нападает чудовище — оживленный мертвец, сшитый из кусков мертвых тел! Юная дева просыпается и пишет роман о Викторе Франкенштейне, ученом, который создал монстра. Девушку звали Мэри Годвин. Замуж она вышла за поэта Шелли, а ее сводная сестра Клэр Клэрмонт родила дочь Аллегру поэту Байрону. Джон Полидори тоже закончил свой успешный роман «Вампир». Все участники игры еще долго были молоды, красивы и успешны: их книги покупали, ими восхищались. А потом что-то стало происходить: Джон Полидори принял яд в 26 лет, Шелли утонул в 30 лет, Байрона скосила лихорадка в возрасте 36 лет. Дочь Клэр и Байрона умерла в раннем детстве. Трое детей Мэри тоже умерли. Связаны ли несчастья пятерки молодых людей, которая установила каноны Романтизма и готического романа с леденящим кровь романом «Франкенштейн»? Как знать. Классический роман, безусловно стоит того, чтобы его читать, как и последовавшие за ним в 18 веке книги Анны Радклиф («Итальянец») и Клары Рив («Старый английский барон»).

Джейн Эйр

Шарлотта Бронте

Обе сестры, Шарлотта и Эмилия Бронте писали романы о любви и о становлении личности молодых героев, но их произведения, в частности «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал» содержат все элементы готического романа: зловещие легенды, юные девы, страшные старинные замки, видения и потустороннее присутствие.

Свежие новости

Дракула

Брэм Стокер

Этот роман пережил много адаптаций и имитаций, не меньше, чем «Франкенштейн»: есть фильмы, телесериалы и даже мультики про вампира Дракулу. Мы так много знаем об этом герое, что не считаем нужным прочитать книгу. И это неправильно. В ней нет ничего старомодно-смешного. Книга действительно упоительно страшна и после нее не спится дня четыре.

Падение дома Ашеров

Эдгар Алан По

«Городской готический роман» – так называется течение, которое перенесло события первых готических романов из усадьб и замков в города, в их подворотни и трущобы. Яркими произведениями этого жанра являются «Портрет Дориана Грэя» Оскара Уайльда и «Странная история доктора Джекила и Мистера Хайда» Роберта Луиса Стивенсона. Однако самым мрачным и самым пессимистичным автором таких историй стал Эдгар Алан По, писал он, правда, не романы, а рассказы, но его короткая проза стоит столько же в плане «пугательного» эффекта, сколько некоторые романы. История о проклятии дома Ашеров экранизирована с десяток раз в разных странах мира.

Психоз

Роберт Блох

Возможно, более известным, чем роман, стал один из лучших фильмов Альфреда Хитчкока, созданный на его основе. Молодая, но небезгрешная женщина случайно становится жертвой психопата. Сцена убийства в ванной – одна из самых известных в кинематографе.

Другие голоса, другие комнаты

Труман Капоте

На американском континенте готический роман мутировал в отдельную «южную готику» и встречается в произведениях авторов южных штатов, которые кроме традиционных элементов жанра говорят также о социальных проблемах Юга. К «южной готике» относят и Фланнери О`Коннор «Хорошего человека найти легко», и «Свет в августе» Фолкнера, и «Убить пересмешника» Харпер Ли. Труман Капоте придумал историю про мальчика, который приезжает жить на ферму к отцу – и не находит его. Мачеха и ее родственники лгут ему, что отец в отъезде. И вот, мальчик, наконец находит другую комнату в доме…

И узре ослица ангела Божия

Ник Кейв

Ник Кейв – один из самых ярких рок-исполнителей прошлого века и автор успешного романа, переведенного на 30 языков мира и получившего высокие оценки от критиков. Роман Ника Кейва полон библейских параллелей. Несмотря на мрачность сюжета и авторского слога «И узре ослица Ангела Божия» являет собой поучительную историю об искажении людьми понятия Божьей веры в контексте буржуазного мышления.

 Час ведьмовства

Энн Райс

Впрочем и все романы «Вампирских хроник» относятся к обновленной, современной готике. «Час ведьмовства» —  первый роман из цикла «Мэйфейрские ведьмы». Роман повествует о семье ведьм и о духе, который управляет их судьбами в течение поколений.

Зеленая миля

Стивен Кинг

История об удивительном заключенном Джоне Коффи, который ожидает смертной казни за преступление, которого не совершал, демонстрируя в тюрьме дар исцеления и даже воскрешения. И вот надзирателю Полу Эджкомбу и другим сотрудника блока предстоит узнать, что не все бывает таким, каким кажется. Иногда тот, кто за решеткой может быть лучше того, кто снаружи. А смерть может стать желанным избавлением от тяжкого бремени жизни.

Шкатулка с темнотой

Урсула ле Гуин

Еще одним новым жанром, который развился из готического романа, стало «темное фэнтези», где действие происходит в будущем или вымышленном мире, где Зло уже победило, а герои пытаются бороться с ним. Рассказ Урсулы ле Гуин, автора знаменитых романов о Земноморье, у которой, кстати, 21 октября будет день рождения, «Шкатулка с темнотой» входит в сборник «Двенадцать румбов ветра». Еще одним известым произведением этого течения является «Ведьмак» Анджея Сапковского.

Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном

Диана Сеттерфилд

В детстве Уильям Беллмен убивает из рогатки грача; невозможный, через все поле, выстрел тем не менее попадает в цель. Поступок этот вскоре забывается, но имеет непредсказуемые и трагические последствия через много лет, когда Уильям уже вырос, стал уважаемым человеком, счастливо женатым, с четырьмя детьми. Ведь грачи не забывают ничего… И вот ночью, на кладбище, Уильям заключает невероятную сделку с незнакомцем в черном, таинственным образом вошедшим в его жизнь; сделку, которая навсегда изменит судьбу Уильяма.

Канун Всех Святых

Рэй Брэдбери

Место действия — маленький городок, неуловимо похожий на Гринтаун. Наступает Хэллоуин, ватага мальчишек пробирается в самое страшное место в городе — Старый Дом за оврагом. В эту жуткую ночь происходят чудеса, старый дом оживает, на дереве во дворе загорается тысяча праздничных тыкв с причудливыми лицами, а хозяин дома — таинственный мистер Смерч приглашает мальчишек совершить путешествие во времени и пространстве, чтобы узнать тайны Хэллоуина и спасти друга.

- Читайте также: 25 претендентов на литературную премию Книга года ВВС-2015

Oh My Goth: обзор современной готической литературы

Рецепт традиционной готической литературы: взять одну часть упадка (окружения, общества) и добавить огромную дозу репрессий. Следующий? Несколько штрихов мелодрамы, щепотка (а в некоторых случаях и целая чаша) романтики и одно грехопадение. Хорошо встряхните, добавьте поплавок eeeevil и выпейте на шотландской вересковой пустоши.

Но все изменилось с 18 го века, когда первые готические тропы подняли свои драматические головы.Жанр превратился в более психологический ужас, в котором атмосфера настолько же характерна, насколько и сами действующие персонажи, что дает читателю возможность предаваться ужасу разума. То, что мы воображаем, когда остаемся одни в темноте, часто гораздо страшнее реальности.

Готовы немного поспать и усомниться в своем здравомыслии? Кто нет, верно? Устройтесь поудобнее в кабинете с гаснущим камином, бокалом портвейна и одним из этих современных готических романов.

White is for Witching, Helen Oyeyemi (перепечатка 2009/2014) : «Пожалуйста, расскажите мне историю о девушке, которая сбежала.Под сказочные оттенки «Мы всегда жили в замке» и «Призраки дома на холме» Ширли Джексон пара близнецов постепенно погружается в различные формы безумия. Добавьте один жуткий дом на скалах Дувра, экзотическую болезнь и разрозненный, сложный сюжет, и та-да! Ной-Гот.

Духи: История одного убийцы, Патрик Зюскинд (1985):  Жан-Батист Гренуй — самый отталкивающий из главных героев. Родившийся посреди лондонских рыбных рынков в 1738 году, ненавидимый всеми, кто пытается его воспитать, сгорбленный и Уизли, Гренуй испытывает вампирическую потребность в запахе .Как говорится, он убивает за это. Жизнь не мила к нашему Греную, но Гренуй не мил к жизни. Когда он влюбляется, мы задаемся вопросом, не за горами ли искупление. Но увы – только одержимость и одержимость, признаки готической литературы.

Хайд, Дэниел Левин (2014):  Переработка «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» Роберта Льюиса Стивенсона, «Викторианский Лондон» Левина — персонаж столь же весомый, как и сам Эдвард Хайд/Генри Джекилл. Город легко скрывает (видите, что я там делал?) человеческую развратность, от канав Сохо до особняка на Лестер-сквер, где живет Джекил.Реквизит, такой как цилиндр Хайда, используется для достижения невероятного успеха. И к концу вы можете быть смущены тем, кто именно должен быть плохим парнем.

Друг по переписке, Датан Ауэрбах (2012): Роман, впервые появившийся как серия взаимосвязанных историй на форуме Reddit r/nosleep, «Друг по переписке» начинается со звука шагов: «мягкие шаги по ковровому полу». В то время как ковер является чуждым концептом традиционного викторианского сеттинга готического романа, кошмары и размытие реальности/фантазии — нет, и Ауэрбах делает это хорошо.Если вы хотите прочитать оригинальные истории, Крипипаста опубликовала их здесь.

Night Film, Мариша Пессл (2013):  Убийство, самоубийство, приюты, сатанизм, культы, чрезмерное использование курсива — в Night Film есть все. История таинственного режиссера-затворника начинается со смерти его дочери и погружает журналиста, который не может оставить себя в покое, в темный преступный мир в поисках ответов. Как и во многих готических произведениях, главные персонажи — Станислас Кордова и его дочь Эшли — почти не появляются, но при этом управляют всей историей.

Рустикация, Чарльз Паллистер (2013): Место действия: отдаленный особняк в Англии, окруженный болотами и грязью. Сына, зависимого от опиума, бесцеремонно отправляют домой — или просто загородят — из Кембриджа после загадочной смерти его отца, чтобы обнаружить, что его мать и сестра ведут себя странно. Ни один не будет говорить о своем отце. Его сестра хочет, чтобы он ушел немедленно. А как насчет тех ночных шагов в коридоре? Кажется, ээээээээ идет….

Какой ваш любимый современный готический роман?

10 лучших неоготических юношеских романов для поклонников Эдгара Аллана По

Этот список неоготических молодежных романов спонсируется Flatiron Books, издателем His Hideous Heart , сборника из 13 переосмысленных самых тревожных сказок Эдгара Аллана По.

13 молодых авторов… 13 душераздирающих сказок… Этот сборник «порадует давних поклонников По и тех, кто не читал классику» (Бет Ревис).

 

 

 

 


Благодаря общедоступным учебным программам на английском языке молодые люди часто знакомятся с художественной литературой и поэзией Эдгара Аллана По в старшей школе. И действительно, подростковый возраст — идеальное время, чтобы познакомиться с готическим стилем По. Драматические, мрачные и тревожные, с оттенком трагической романтики и сверхъестественного, готические произведения По идеально отражают подростковый опыт.Неудивительно, что так много элементов тем и стилей По в современной художественной литературе для подростков. Этот список неоготических книг для молодежи основывается на наследии По для создания запоминающихся, атмосферных и эмоциональных историй.

Анна, одетая в кровь Кендар Блейк

Эта современная готическая классика заставит вас спать при свете. Анна, одетая в кровь Кендар Блейк рассказывает Кас, охотник на призраков, как и его семья до него. Кас путешествует по стране со своей мамой-ведьмой и котенком, чувствующим привидения.(Если вы получаете сверхъестественных вибрации, вы не одиноки!) Выследить и убить духов не должно быть большой проблемой, но неуловимого призрака Анну Корлову, также известную как «Анна, одетая в кровь», оказывается гораздо сложнее устранить… особенно когда морально неоднозначная Анна бросает вызов убеждениям Каса о добре и зле. Поклонникам Эдгара Аллана По понравится, как Блейк делает своего призрака сложным и противоречивым персонажем.

Призрак Ани от Веры Бросгол

Точно так же, как ворон преследует рассказчика «Ворона» с «Nevermore», надоедливый призрак преследует героиню графического романа Веры Бросгол Ани Призрак .Иммигрантка из России, Аня уже чувствует себя не в своей тарелке в своей новой американской школе. Однажды Аня встречает духа, застрявшего в колодце, в который Аня натыкается. Призрак привязывается к Ане, счастливый найти друга после многих лет одиночества, в то время как Аня также взволнована тем, что больше не будет одна, но быть лучшими друзьями с фантомом — это еще не все.

Между дьяволом и глубоким синим морем Эйприл Женевьев Тухолке

Запретная любовь — это тема, которую использовал Эдгар Аллан По.В своем дебютном романе «Между дьяволом и глубоким синим морем » Эйприл Женевьев Тухолке использует тот же трагический образ. Бабушка Вайолет Уайт всегда предупреждала ее никогда не влюбляться в Дьявола, странная навязчивая идея, которую ее бабушка продолжает поднимать, как будто она знает Дьявола лично. Живя в полуразрушенном доме своей семьи на побережье штата Мэн, Вайолет обнаруживает, что ее окружение наполнено руинами, семейными тайнами и жуткими переживаниями. Затем красотка Ривер Уэст сдает гостевой дом на заднем дворе.Ривер неотразим… но он также плохой мальчик, за которым следует серия загадочных сверхъестественных происшествий. Рискнет ли Вайолет всем ради сексуальной грешницы? Между Дьяволом и Глубоким синим морем — первая часть серии.

Темное происхождение Элизабет Франкенштейн Кирстен Уайт

По мог бы быть наиболее известен своим готическим письмом, но он в некоторой степени обязан романтической традиции конца 18-го и начала 19-го веков. Пожалуй, ни одно произведение не воплощает в себе влияние готики на романтизм, кроме « Франкенштейна » Мэри Шелли.В романе Кирстен Уайт «Темное нисхождение Элизабет Франкенштейн » Уайт смело переосмысливает историю, сосредоточив внимание на Элизабет Лавенца, приемной сестре, которую любил обреченный доктор Виктор Франкенштейн в оригинале Шелли. Здесь история Элизабет оживает, когда она изо всех сил пытается вернуть Виктора и себя из тьмы.

Девушка из колодца Рин Чупеко

Одно из моих любимых стихотворений По — «Ворон» — из-за сильного женского присутствия бедной, мертвой Ленор.В фильме Рин Чупеко «Девушка из колодца » есть похожее ощущение, поскольку он зациклен на девушке, которая мертва, но не ушла. В «Девушка из колодца » Чупеко адаптирует японскую легенду о призраке Окику к американским пригородам. Брошенная в колодец и оставленная умирать 300 лет назад, Окику теперь убивает детей-убийц, чтобы отомстить. Новый мальчик переезжает по соседству, вызывая у Окику противоречивые эмоции.

Долгие выходные Савита Калхан

С захватывающим дух темпом и кинематографическим напряжением « Длинные выходные» Савиты Калхан — это неотразимый сверхъестественный триллер.Сэм и Ллойд — близкие друзья, которые совершают огромную — и потенциально фатальную — ошибку, соглашаясь подвезти их домой. Теперь они приземлились в заброшенном особняке со зловещим человеком, у которого есть опасные планы на Сэма и Ллойда, двух учеников средней школы. Чтобы сбежать, этим двум лучшим друзьям нужно будет преодолеть силы, как материальные, так и эфирные. Как и в произведении По, «: Долгие выходные » дом почти оживает как самостоятельный персонаж. Роман Калхана — это быстрое чтение, которое заставит вас оглянуться через плечо.

Nevermore Келли Криг

Kelly Creagh включает в себя работу Эдгара Аллана По по созданию Nevermore , паранормального романа, первого в серии. Чирлидерша Изобель Лэнли популярна и красива, а ее крепкий (но тусклый) бойфренд-спортсмен делает ее жизнь желанной для многих. Затем Изобель оказывается в паре с загадочным, остроумным и измученным Вареном, который так же силен, как и леденяще привлекателен, и способен заставить Изобель почувствовать то, чего она никогда не ожидала. Пока их классный проект об Эдгаре Аллане По объединяет их, потусторонние силы ждут, чтобы разлучить их.

Вечер открытого микрофона на Вестминстерском кладбище Мэри Амато

« Открытая ночь на Вестминстерском кладбище » Мэри Амато — еще один неоготический молодежный роман, который непосредственно основан на жизни и творчестве Эдгара Аллана По. Современный подросток Лейси просыпается на Вестминстерском кладбище в Балтиморе, где похоронен Эдгар Аллан По. Сэм, солдат, который умер молодым в 1865 году и так и не осуществил свою мечту стать поэтом, помогает Лейси приспособиться к ее новой жизни в преступном мире. Как бы ей ни хотелось уйти, Лейси вынуждена внести свой вклад в благоустройство кладбища, поэтому она начинает вечер с открытым микрофоном, который имеет успех.Сам Эдгар Аллан По появляется в этом причудливом и забавном быстром чтении.

Комната вдали от волков Нова Рен Сума

Трагическое наследие травмы преследует Нова Рен Сума Комната вдали от волков с ощутимым чувством обреченности и боли. Бина все еще борется в своих когда-то крепких отношениях с матерью. Вместе Бина ожидала, что они сбегут от ее грозного отца и начнут новую жизнь, пока мать Бины не влюбилась в еще один брак с детьми.Теперь, восемь лет спустя, Бина прибывает в общежитие молодой женщины под названием «Дом Кэтрин» в Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке. Это должен быть шанс начать все сначала, но дом хранит свои секреты. Письмо Нова Рен Сумы как никогда литературно и навязчиво в этом поэтическом взгляде на семейные тайны и затянувшееся прошлое.

Через лес Эмили Кэрролл

Жуткий и захватывающий роман Эмили Кэрролл « Через лес » содержит пять запутанных историй, вдохновленных фольклором и историями о привидениях.Кэрролл — писатель-график, умеющий создавать всеобъемлющее ощущение обреченности с помощью разбрызгивания иллюстраций с неровным контрастом и резкими линиями. Поклонники По будут восхищаться атмосферным искусством Кэрролла, которое устанавливает нового лидера в готическом повествовании и делает Через лес современной классикой ужасов.


Хотите больше неоготики и литературы ужасов? Ознакомьтесь с некоторыми из лучших книг Book Riot ниже:

Термины «готика» и «неоготика» в контексте истории литературы — DOAJ

Термины «готика» и «неоготика» в контексте истории литературы — DOAJ

Аннотация

Читать онлайн

Статья посвящена проблеме готического стиля в западной литературе.Основная часть текста посвящена вопросам его происхождения и культурной подоплеки, происхождению самого термина и его применению в художественной литературе, основным этапам классического готического романа и зарождения неоготической традиции. Основные положения статьи проиллюстрированы примерами из наиболее типичных готических текстов, от «Отранто» Уолпола до «Монаха» Льюиса, наряду с ключевыми эстетическими и философскими идеями того периода, концепцией Возвышенного, разработанной Берком. , включено.В статье также затрагиваются проблемы академического изучения готической литературы и ее рецепции студенческой аудиторией.

Ключевые слова

Опубликовано в

«Журнал исследований литературы и журналистики РУДН»
ISSN
2312-9220 (печать)
2312-9247 (онлайн)
Издатель
Российский университет дружбы народов (РУДН)
Страна издателя
Российская Федерация
Субъекты LCC
Язык и литература: литература (общая)
Веб-сайт
http://журналы.rudn.ru/литературная критика

О журнале

QR-код WeChat

Закрывать

Что такое неоготическая литература? – nbccomedyplayground

Что такое неоготическая литература?

: относящийся к возрождению или адаптации готики, особенно в литературе или архитектуре, или представляющий собой ее.

Что является образцом неоготики?

В 19 веке готический стиль, или неоготика, вернул в моду архитектурные элементы и мотивы средневекового дизайна. Лондонский Вестминстерский дворец и железнодорожный вокзал Сент-Панкрас, а также нью-йоркская Троицкая церковь и собор Святого Патрика являются известными примерами зданий готического возрождения.

В чем смысл готики?

1 : варварское отсутствие вкуса или элегантности. 2: соответствие или практика готического стиля.

Каковы основные характеристики неоготической архитектуры?

Наиболее характерной чертой стиля готического возрождения является стрельчатая арка, используемая для окон, дверей и декоративных элементов, таких как крыльцо, слуховые окна или фронтоны крыши. Другие характерные детали включают крутые скатные крыши и передние фронтоны с тонкой деревянной отделкой, называемой бордюрами или баржбордами.

Что делает готическую литературу готической?

Готический роман — жанр, связанный с тайнами и интригами, окружающими сверхъестественное и неизвестное.Характеристики готики включают в себя: смерть и разложение, дома/замки с привидениями, семейные проклятия, безумие, сильную любовь/романтику, призраков и вампиров.

Что такое готическая литература?

Готика в литературе (готическая фантастика или готическая литература) — стиль письма, характеризующийся мрачной обстановкой, гротескным действием, сверхъестественными элементами, романтикой и экзотикой. Готические писатели в основном выдумывают свои повествования, используя такие элементы, как ужас, тайна, неизвестность, романтика, разложение и вырождение.

Есть ли разница между готикой и неоготикой?

В то время как неоклассический стиль 18-го века был связан с «радикальными» и либеральными взглядами, готическое возрождение было связано с «традиционными» чувствами, такими как консерватизм и монархия.

Когда появилась неоготика?

Готическое возрождение (также называемое викторианской готикой, неоготикой или готикой) — архитектурное движение, зародившееся в конце 1740-х годов в Англии.

Что изначально означало готика?

относящийся к готам
Готика первоначально означала «имеющая отношение к готам или их языку», но со временем это значение стало охватывать все качества, связанные с германской культурой, особенно германской культурой, доминирующей в средневековый период после грехопадения. Рима.

Что такое неоготика в архитектуре?

Готическое возрождение (также называемое викторианской готикой, неоготикой или готикой) — архитектурное движение, зародившееся в конце 1740-х годов в Англии. Gothic Revival черпает черты из оригинального готического стиля, включая декоративные узоры, навершие, стрельчатые окна и формы капота.

Каковы основные элементы готической литературы?

Ужас и чудо: 10 ключевых элементов готической литературы

  • Действие происходит в замке или доме с привидениями.
  • Девица в беде.
  • Атмосфера таинственности и неизвестности.
  • Есть призрак или монстр.
  • Погода всегда ужасная.
  • Сны/кошмары.
  • Обремененный главный герой-мужчина.
  • Мелодрама.

Что такое неоготический стиль?

Неоготика — архитектурный стиль, зародившийся в середине 18 века в Англии.

Что такое неоготика?

Определение неоготики.: относящийся к возрождению или адаптации готики, особенно в литературе или архитектуре, или представляющий собой ее.

Что такое неоготика?

Неоготика — это возрождение готической архитектуры, доминирующего стиля средневековой архитектуры в Западной Европе. Формы и детали зданий имеют сильный вертикальный акцент с остроконечными арками и навершиями.

Неоюжная готика | Публичная библиотека Чикаго

Источник: lwr, Flickr.

Хотя термин «южная готика» может напомнить Карсона МакКаллерса и Фланнери О’Коннор, в настоящее время есть писатели, которые близки, если не равны по качеству. Что такое Южная готика? Наряду с происходящим к югу от линии Мейсона-Диксона, это часто касается неудачников, жутких ситуаций и зловещих событий, вызванных бедностью, насилием или недостатками психики персонажей. Так что поднимите кресло-качалку, налейте себе чая со льдом и приготовьтесь к транспортировке.

Брэд Уотсон — проницательный наблюдатель как в естественной, так и в психологической сферах.Его первый роман «Мисс Джейн» представляет собой вымышленное размышление о жизни его двоюродной бабушки, которая никогда не выходила замуж в то время и в том месте, где это было почти обязательным. Мисс Джейн Чизхолм родилась в 1915 году в Меркьюри, штат Миссисипи, с вагинальной агенезией и умным любопытным мозгом. Джейн очаровывает почти всех вокруг нее, кроме семьи, особенно сельского врача, который принимает ее и никогда не перестает надеяться на «лекарство» от ее состояния. Хотя здесь не так много драмы, мне понравились описания Уотсоном как психологических, так и природных явлений, наряду с хорошо прорисованными персонажами.

Blue Asylum от Кэти Хепустанов рассказывает о еще одной женщине-неудачнике с юга, на этот раз во время Гражданской войны. Айрис Данливи отправлена ​​мужем в психиатрическую лечебницу на острове Санибел, потому что она пытается сбежать с его плантации с группой рабов. Под присмотром благонамеренного, но высокомерного врача Айрис влюбляется в Эмброуза, ветерана Конфедерации, страдающего от того, что мы сейчас назвали бы посттравматическим стрессовым расстройством. Вместе с сыном-подростком доктора все трое планируют побег. Хотя здесь, безусловно, больше происшествий, чем в , мисс Джейн, , это еще одна лирическая, основанная на персонажах книга с большой атмосферой.

Донна Тартт предшествовала Щеголу с Маленьким другом, который серьезно относится к готике в южной готике. Девятилетний брат Харриет был убит, когда она была младенцем, и это разрушило ее семью. В надежде восстановить семейное равновесие, ощущаемое только на фотографиях, двенадцатилетняя Харриет назначает себя судьей, присяжными и палачом человека, которого подозревает в содеянном. Доказательства не нужны Харриет, чтобы отомстить, и роман движется в темпе триллера к кульминации.Мы снова видим хорошо прорисованные характеры и чувственные детали в стилистически сложном романе.

Есть ли авторы, которых я мог бы добавить? Хотите поговорить о мэтрах жанра? Пожалуйста, присоединяйтесь к обсуждению в разделе комментариев.

 

 

 

Готический роман — Academic Kids

От академических детей

Missing image
Strawberryhill.jpg

Strawberry Hill, английский особняк в стиле «готического возрождения», построенный выдающимся готическим писателем Горацием Уолполом. родился с Замок Отранто (1764) Горация Уолпола.Это предшественник современной фантастики ужасов, и прежде всего это привело к общему определению готики как связанной с тьмой и ужасом.

Выдающиеся черты готических романов включали ужас, тайну, сверхъестественное, гибель, смерть, разложение, старые здания с призраками в них, безумие, наследственные проклятия и так далее.

Истоки готического романа

Термин «готика» изначально был пренебрежительным термином, применяемым к стилю средневековой архитектуры (готическая архитектура) и искусства (готическое искусство).Непристойный термин «готика» был принят в 18 веке сторонниками возрождения готики, предшественника романтических жанров. Готика в архитектуре была реакцией на классическую архитектуру, которая была отличительной чертой эпохи разума. Возрожденный готический архитектурный стиль пользовался популярностью в девятнадцатом веке.

По аналогии с неоготическим отказом от эстетики неоклассицизма он стал связан с отказом от разума и логики, связанных с указанным стилем, в форме оценки радостей крайних эмоций и возвышенного.Руины готических зданий вызвали эти эмоции, указав на неизбежный упадок и крах человеческих творений, отсюда и повальное увлечение строительством фальшивых разрушенных церквей в английских загородных поместьях как части ландшафтной архитектуры. Эти чувства также были связаны с антикатолицизмом, созданным Реформацией. Добрые протестанты должны были ассоциировать средневековые постройки с темным и ужасающим периодом, предполагая, что католическая церковь угнетает людей суровыми законами, пытками и суеверными ритуалами.

Первые готические романы

«Готика» стала применяться к литературному жанру именно потому, что этот жанр имел дело с такими эмоциональными крайностями и темными темами, и потому что он нашел свое самое естественное окружение в зданиях этого стиля: замки, особняки и монастыри, часто удаленные, полуразрушенные. и разрушен. Увлечение этой архитектурой и связанным с ней искусством, поэзией (см. Поэты с кладбища) и даже ландшафтным садоводством вдохновило первую волну готических писателей: Горация Уолпола, чей основополагающий «Замок Отранто» часто считается первым настоящим готическим романом. был одержим фальшивой средневековой готической архитектурой и построил свой собственный дом Strawberry Hill в этой форме, положив начало моде на возрождение готики.

Роман Уолпола возник из этой одержимости средневековьем. Первоначально он утверждал, что это не фальшивое здание, а настоящий средневековый роман, который он обнаружил и переиздал. Так родилась ассоциация готического романа с фальшивой документацией для усиления эффекта. Замок Отранто первоначально назывался романом, литературной формой, которая на образованный вкус считалась безвкусной и даже не подходящей для детей из-за ее суеверных элементов, но Уолпол возродил некоторые элементы средневекового романа в новой форме. .Основной сюжет создал множество других основных элементов готики, включая угрожающую тайну и родовое проклятие, а также бесчисленные атрибуты: скрытые проходы, часто теряющие сознание героини и т. д. Однако именно Энн Рэдклифф создала готический роман в его стандартной форме. Рэдклифф представил задумчивую фигуру готического злодея, которая превратилась в байронического героя. В отличие от романов Уолпол, ее романы были бестселлерами, и их читали практически все в английском обществе. Рэдклифф произвел фурор и имел множество подражателей; результаты были пародированы в романе Джейн Остин «Нортенгерское аббатство » путем создания атмосферы обреченности, в которой один из персонажей не спит поздно ночью, представляя, что звуки, которые она слышит, предвещают всевозможные ужасы из-за готических романов, которые она читала и сметая это прочь с сердечным здравым смыслом и нормальностью.« Франкенштейн 1818» Мэри Шелли, несомненно, является величайшим литературным триумфом готического романа в этот его классический период.

Более поздние разработки

В Англии готический роман как жанр в значительной степени исчерпал себя к 1840 году. Этому во многом способствовало перенасыщение жанра дешевыми писателями-«бульварами» (произведения, которые позже превратились в дешевую фантастику ужасов в виде Страшные пенсии, а также снижение респектабельности жанров с начала века, вызванное публикацией таких произведений, как «Монах» Мэтью Грегори Льюиса (1796 г.), шокирующий (особенно в то время) рассказ о сексе, насилии и разврате. что почти граничит с порнографией.Однако это оказало длительное влияние на развитие литературной формы викторианской эпохи. Это привело к викторианскому помешательству на короткие рассказы о привидениях и короткую шокирующую жуткую сказку, мастерски написанную Эдгаром Алланом По. Это также оказало сильное влияние на Чарльза Диккенса, который в подростковом возрасте читал готические романы и включал их мрачную атмосферу и мелодраму в свои собственные произведения, но перенося их на более современный период. Настроение и темы готического романа особенно увлекали викторианцев с их болезненной одержимостью траурными ритуалами, сувенирами и смертностью в целом, что привело к их широкому литературному влиянию.

Поствикторианское наследие

К 1880-м годам пришло время возрождения готики как полуреспектабельной литературной формы. Это был период готических произведений Роберта Льюиса Стивенсона, Артура Мейчена и Оскара Уайльда, а самый известный готический злодей когда-либо появлялся в «Дракуле» Брэма Стокера 1897 года. С тех пор строго рассматриваемый готический жанр уступил место современной фантастике ужасов, хотя многие литературные критики используют этот термин для обозначения всего жанра: хотя многие современные писатели ужасов или другой художественной литературы проявляют значительную готическую чувствительность: одним из примеров является Энн Райс, а также некоторые из менее сенсационных произведений Стивена Кинга.Готическая традиция также расширила свои границы до фильмов и музыки, а также до новых медиа-форм Интернета.

Примеры

Готическая сатира

См. также

Ссылки

Дэвид Стивенс «Готическая традиция» ISBN 0 521 777321

Внешние ссылки

de:Шауэрроман nl: готический (литературный) ja:ゴシック小説 zh:哥特小说

Почему «Сумерки» — это НЕ готическая литература

Привет. Плакат первый раз.Хейтер давно.

Читая сенсацию о «Сумерках» (точнее, почему большинство из нас ее ненавидит), я наткнулся на множество раздражающих комментариев о том, что Стефани Майер — «следующая Энн Райс» и что «Сумерки» «идеальное произведение готической литературы для подростков». Конечно, большинство этих заявлений было сделано средствами массовой информации. К сожалению, поскольку у средств массовой информации есть способ заставить любого среднего придурка слепо следовать за ними без всяких вопросов, большинство людей соглашаются с ними в том, что «Сумерки» действительно «готические»: безопасный готический роман для подростков, которым можно наслаждаться везде.

Бред.

Увы, еще одно неверное представление об элементах готической субкультуры, сделанное «всезнающими» СМИ — теми же самыми СМИ, которые настаивали на том, что Америка должна устать от готов после того, как двое предполагаемых готов убили и ранили нескольких в перестрелке в Колумбайн Хай в 1998. Как гот, меня тошнит от людей, которые не исследуют ничего, что содержит слово готика/готика, что есть готика, а что нет. Я мог бы вступить в извечную дискуссию о том, что такое «готика»? , но это довольно длинно и сложно, так что я продолжу обсуждение того, почему «Сумерки» не готичны.


Ну почему Сумерки не считаются готической литературой?

Во-первых, вы должны дать определение «готической литературе». Я полагаю, что большинство людей считают, что готическая литература — это что-то жуткое с вампирами или призраками в ней, что верно только на четверть. Википедия определяет «готическую литературу» как жанр литературы, сочетающий в себе элементы ужасов и романтики. Это определение удовлетворяет достаточное количество людей, но все же это очень расплывчатое определение и не дает полной картины.Готическая литература представляет собой скорее сочетание других жанров литературы, в основном этих четырех основных жанров: ужасы, романтика, темный романтизм и сверхъестественное. Чтобы получить более четкую картину, необходимо дать определение каждому из этих жанров.

Что такое хоррор?

Самое простое определение: хоррор — это жанр художественной литературы, который должен вызывать у зрителей чувство страха, ужаса и/или паранойи. С 1960-х годов все, что связано с ужасными, болезненными, сюрреалистическими и/или тревожными деталями, считается «ужастиком», однако это определение само по себе является широким термином: некоторые книги в жанре фэнтези могут считаться страшными для одного человека, но не для другого.Писатель и критик Дуглас Винтер сказал: «Ужасы — это не жанр, как детектив, научная фантастика или вестерн. Это не какая-то художественная литература, предназначенная для размещения в гетто на специальной полке в библиотеках или книжных магазинах. Ужас — это эмоция».

Увы, многим самопровозглашенным писателям в жанре ужасов в тот или иной момент времени удавалось напугать свою аудиторию. Хорошими примерами авторов ужасов являются Стивен Кинг и Г.П. Лавкрафт.

Что такое любовная литература?

Когда кто-то думает о «романтике», он представляет любовный роман Арлекина: полный настоящей любви и горячего секса.Но применительно к жанру высокой культуры (в основном относящемуся к Европе Средневековья и раннего Нового времени) роман или рыцарский роман — это литературный жанр, который повествуется как фантастическая история о приключениях рыцарского и героического персонажа, часто рыцаря. В нем действительно часто есть элементы романтической любви, но часто с ироническими, сатирическими или пародийными намерениями. Более утонченная и чистая форма романтики была бы в форме «придворной любви», когда белый рыцарь предан определенной даме, обычно женщине из высшего общества, такой как принцесса или аристократка.Когда его любовный интерес окажется в беде, он пойдет и спасет ее. Романтическая литература часто может быть пересказом легенды или сказки, поэтому она может быть реалистичной или нет.

Известными примерами романтической литературы средневековья являются сказки о короле Артуре. Другими примерами являются «Властелин колец», «Роман о трех королевствах» и «Королева фей».

(Здесь следует кратко отметить, что большинство коннотаций романтической литературы примерно 1800-х годов сместились с фантастических и причудливых элементов на более жуткие элементы (I.е. Готическая литература)).

Что такое темный романтизм?

Это определение немного сложнее, и вам нужно знать другое определение, чтобы полностью его понять. Темный романтизм на самом деле является поджанром трансцендентальной литературы. Трансцендентализм — это группа идей в литературе, религии, культуре и философии, возникшая в Новой Англии в середине 19 века. Основное убеждение движения заключалось в том, что принципы реальности должны быть открыты в процессе мысли, и что духовное состояние выше эмпирического и научного состояний и может быть реализовано только с помощью собственной интуиции.По сути, трансцендентализм считал, что ответы на вопросы о жизни нужно находить самостоятельно, а не руководствоваться наукой или установленными религиозными доктринами или верованиями, установленными обществом в целом. Еще одна цель в жизни — реализовать свой потенциал человека, на что имеет право каждый. Трансцендентальная литература включает в себя элементы самопознания и оптимизма по отношению к человечеству, природе и божеству. Некоторыми хорошими примерами трансцендентальных писателей являются Ральф Уолдо Эмерсон, Генри Дэвид Торо и, в меньшей степени, Уолт Уитмен.

Темный романтизм взял элементы трансцендентального движения, но на более темном уровне. Темная романтическая литература придерживалась пессимистического взгляда на человечество, природу, божественность и личность. Оно показало, насколько человек склонен ко греху и развращению; вместо того, чтобы рассматривать природу как божественного, органического посредника, она рассматривала ее как таинственную и зловещую, готовую поглотить человека в адскую пропасть. Человечество обречено на Темный Романтизм, и тот, кто пытается изменить его к лучшему, часто терпит неудачу. Примерами авторов темных романтиков являются Эдгар Аллен По, Натаниэль Хоторн и Герман Мелвилл.

Что такое сверхъестественная фантастика?

Сверхъестественное вымысел — это термин в литературе, который часто считается «широким», в котором его часто называют «фэнтезийным вымыслом», чтобы придать ему больше смысла, хотя обычно это неверно. Сверхъестественная фантастика — жанр литературы, в котором используются сюжетные приемы или темы, противоречащие обыденности мира природы. Когда мы думаем о «сверхъестественном», мы часто думаем о вампирах, оборотнях, призраках, экстрасенсах и монстрах, которых можно найти в фантастической литературе.Единственное отличие состоит в том, что в фэнтезийной фантастике эти элементы часто являются нормой в сеттинге — и, следовательно, считаются «естественными» — когда элементы помещаются в сверхъестественную фантастику, они все еще остаются под вопросом и остаются загадкой для общества в целом. Хороший способ описать сверхъестественную фантастику — это «история о привидениях»: история о привидениях может быть рассказом о реальном жизненном опыте, но все равно воспринимается со скептицизмом как в самой истории, так и в аудитории.

Также следует отметить, что то, что литературное произведение может содержать сверхъестественные элементы, такие как призрак или вампир, не обязательно делает его «ужасом».Сверхъестественная фантастика может иметь элементы ужасающего или комического уровня. Хорошим примером может быть Casper the Friendly Ghost.

Резюме по готической литературе

Теперь, когда все четыре из этих определений определены, теперь мы можем правильно дать определение готической литературе.

Готическая литература — жанр художественной литературы, представляющий собой сочетание ужасов, романтики, темного романтизма и литературы о сверхъестественном. Общие элементы в этом жанре следующие: ужас, приключение, пессимизм, тьма, смерть, безумие, проклятия, привидение и тому подобное, а также стандартные персонажи, такие как маньяки, тираны, байронические герои, вампиры, ведьмы, изгнанники и изгои. , оборотни, призраки, злодеи, волшебники, колдуны, Вечный Жид, демоны, роковые женщины и даже Дьявол.Хоть я и не литературовед, но скажу, что для того, чтобы литературное произведение считалось «готическим», в нем должно быть как минимум три элемента из четырех.

Так что же является примером готической литературы? Здесь я приведу вам пример классического произведения готической литературы и современного произведения готической литературы.

Вероятно, самым известным произведением готической литературы является «Дракула» Брэма Стокера, написанный в 1897 году и содержащий все критерии готического романа.Главный антагонист книги — печально известный граф Дракула, вампир: демон, который высасывает кровь из живых, превращается в туман и волков, распространяет мор и безумие. Главные герои книг, в основном Джонатан Харкер, Мина Мюррей и доктор Ван Хельсинг, находятся в поисках: убить вампира и его злые намерения в отношении человечества. По пути они сталкиваются с болезнями, безумием, обманом, болью (эмоциональной и физической) и смертью. Чтобы дать интерпретацию списка присутствующих элементов:

Ужас: многие действия Дракулы были и до сих пор считаются ужасающими или, по крайней мере, жуткими.Один конкретный пример, который вызвал у меня мурашки по спине, был, когда Дракула ползал по стене своего замка, как если бы он был ящерицей.
Романтика: Дракула рассказывается как эпистолярный роман, а это означает, что это не повествование с определенной точки зрения, а роман написан с точки зрения нескольких человек через дневниковые записи, газетные вырезки, письма и отчеты. В каждом клипе есть точка зрения разных людей, что в совокупности представляет собой большое эпическое приключение. Как сказано выше, приключение в этом романе заключается в том, чтобы убить графа Дракулу.Кроме того, повсюду присутствует множество влияний романтической куртуазной любви, в основном любовь и преданность Джонатана и Мины друг другу. Однако форма романтической любви темна и часто обречена.
Темный романтизм: в этом путешествии персонажи должны иметь дело со многими пессимистическими аспектами: обреченным человечеством, потерей близких, проклятыми отношениями и конфликтами в разуме (такими как маньяки, в первую очередь Ренфилд). Цель главных героев в конце достигается, но за это приходится платить.
Сверхъестественное: ВАМПИРЫ!

Из-за этих элементов Дракулу часто считают архетипом готической литературы.

Более современным примером готического романа может быть «Интервью с вампиром» Энн Райс, написанное в 1973 году. Чтобы дать список интерпретаций присутствующих элементов:

Ужас: лично я не испугался и не испугался, читая это Роман, за исключением столкновения Луи и Клаудии с вампиром Старого Света в Восточной Европе. Так что, удался ли замысел Райс создать ужастик, решать читателю.
Романтика: хотя у главных героев нет особых жизненных целей и они не совсем герои (скорее, антигерои, что уместно в готической литературе), история рассказывает о путешествии Луи в его первые годы в качестве вампира в 18 веке. от его жизни на плантации до городской жизни в Новом Орлеане, до его путешествия по Европе, и рассказывается в 20-м веке как интервью.Так что это в некотором роде эпично.
Темный романтизм: Темный романтизм играет решающую роль в этом романе. «Интервью с вампиром» — это новаторское произведение, в котором история рассказывается с точки зрения вампира, а не истребителя вампиров. С этой точки зрения мы видим, что быть вампиром — это гораздо больше, чем думают смертные. Луи, главный герой, страдает от экзистенциального кризиса еще до того, как его обратили. На протяжении всего романа он ставит под сомнение свою веру в Бога и загробную жизнь как существо, которое «доживет до конца света».Он также в смятении из-за того, что ему приходится убивать, чтобы жить. В целом существуют пессимистические взгляды на жизнь и на себя в целом.
Сверхъестественное: Как с Дракулой, вампиры!

Для меня шкала «готики» в «Интервью с вампиром» составляет 3 из 4. Для некоторых других это может быть 4 из 4. В любом случае, мягко говоря, «Интервью с вампиром» считается готической литературой. .

Итак, Сумерки считаются готической литературой?

Ну, давайте разберемся.Чтобы дать список интерпретаций присутствующих элементов:

Ужас: Со всем остальным, мы должны смотреть на определение ужаса как намерения и эмоции. Стефани Майер провозгласила сериал «Сумерки» «саспенсовой романтической комедией ужасов», но «романтика важнее всего остального». Давайте сосредоточимся на части «ужасов». Итак, Стефани Майер намеревалась сделать книгу ужасом, имея в виду, что она хотела, чтобы мы чувствовали напряжение, страх или паранойю во время чтения книг. Не знаю, как вы, но я ни разу не чувствовал страха, напряжения или паранойи, читая «Сумерки».Я не думаю, что кто-то это сделал (ну, может быть, у некоторых из нас было чувство паранойи, когда они шли по улице, чувство, что преследовали ; и многие из нас чувствовали себя потрясенными и отвратительными в событиях Breaking. Рассвет, так что я дам Мейеру это). Так что намерение стать книгой ужасов в большинстве случаев терпело неудачу. Как насчет чувства ужаса? Ну, это зависит. Вас пугает мысль о вегетарианских блестящих вампирах? Помните, это исходит от автора, который утверждает, что никогда не читал, не смотрел и не любил ничего, связанного с ужасами (хотя она заявила, что читала кое-что из Энн Райс).Тем не менее, у большинства авторов ужасов есть какая-то муза или вдохновение, будь то другое литературное произведение или личный опыт. Брэм Стокер черпал вдохновение из легенд об Элизабет Батори (она же Кровавая графиня), Влада Цепеша и из реальной жизни «вампира» из Новой Англии в то время, когда он писал «Дракулу». На Стивена Кинга оказала влияние Г.П. Лавкрафт и Брэм Стокер. Однако на Стефани Майер не повлиял ни один роман ужасов или саспенс, в том числе Энн Райс. Однако она сказала, что на написание книги ее вдохновил сон, который никоим образом не был кошмаром.

(Обновление: чтобы быть честным и точным, я принял к сведению, что Мейер взял за основу «Затмение» по мотивам романа Эмили Бронте «Грозовой перевал», который считается произведением готической литературы. Я никогда не читал «Грозовой перевал», но буду

Романтика: Мейер также заявила, что серия «Сумерки» (хотя официально она называется «Сумеречной сагой», о которой я расскажу позже) — это роман, описанный выше. все остальное.Насколько я могу судить, Мейер не собирался связывать «Сумерки» с жанром романтики средневековой эпохи, повествованием о героических приключениях с романтической/куртуазной любовью (и, в свою очередь, не имеет жуткого влияния жанра 19 века). . Она, скорее всего, интерпретировала роман как более современное использование, как в «любовном романе», где в центре внимания истории романтическая любовь пары и должен быть «эмоционально удовлетворяющий и оптимистичный конец». Последнее определение, кажется, попало в самую точку «Сумерек».Можно ли считать «Сумерки» оригинальным жанром романтики? Как мы знаем, «Сумерки» сосредоточены вокруг романа между Беллой Свон и Эдвардом Калленом, а не приключениями или эпической историей жизни. Уже сейчас «Сумерки» не подходят под критерии романтического жанра высокой культуры. «Сумерки» также не фокусируются на каком-то конкретном квесте, что является главной целью серии. Скорее, это просто история о подростке и ее любви к мальчику (считается ли он героем или нет, решать читателю) и проблемах, с которыми они время от времени сталкиваются.На протяжении всей серии нет общей цели. Следовательно, «Сумерки» — это не тот жанр романтики, который относится к готической литературе.

Кто-то может возразить, что «Сумеречная сага» — это история эпического масштаба, что не может быть более ошибочным. Во-первых, вы должны определить, что такое «сага». Одним из определений саги являются рассказы о древней скандинавской и германской истории, которые представляют собой эпические рассказы в прозе, часто написанные на древнескандинавском языке. Уже сейчас «Сумерки» не являются сагой по очевидным причинам (справедливости ради следует отметить, что многие современные книжные серии, которые считаются «сагой», но не имеют эпической прозы или истоков в древней скандинавской/германской истории, неверны).Однако есть более современное определение слова «сага», взятое из Dictionary.com: сага или роман-сага — это «форма романа, в котором члены или поколения семьи или социальной группы описываются в хронике». длинное и неторопливое повествование». Да, в сериале «Сумерки» присутствует семья. Передаются ли они из поколения в поколение? Нет. Есть ли история, записанная в форме длинного и неторопливого повествования? Нет. В заключение, сериал «Сумерки» не является ни жанром романтики высокой культуры, ни сагой.

Темный романтизм: Чтобы сделать дискуссию, которая может стать более сложной, чем нужно, скажу лишь, что «Сумерки» писались не для аудитории, которая намерена разобраться в сложных ситуациях человеческой психики, или для аудитории, которая хочет затронуть тему реализма. По сути, как многие уже говорили до меня, основную аудиторию сериала «Сумерки» составляют девочки в возрасте 13–18 лет, которые думают, что у них есть проблемы и что их никто не понимает, но слишком погружены в блаженное неведение своей относительно стабильной жизни — и сериал «Сумерки» — для того, чтобы признать события и уроки в реальном мире.Говоря менее оскорбительными словами, «Сумерки» — это книги, написанные для девочек, которые не готовы увидеть мир таким, какой он есть на самом деле, и хотят прочитать книгу, направленную на их демографические интересы, заканчивающуюся так, как они думают. хотят, чтобы их преждевременная жизнь прожила, и практически не требует обширного мышления. Итак, мы уже знаем, что в «Сумерках» нет темного романтизма. Может быть, 90 320, немного трансцендентализма 90 321, но не слишком темного романтизма. В книге Белла более или менее позитивно смотрит на свои отношения с Эдвардом: она считает, что их любовь предопределена и что они вместе навсегда.Итак, существуют оптимистические намерения по поводу предопределенной любви (которая спорна как часть трансцендентального движения, поскольку трансценденталисты были против такого мышления), и что вы знаете? Такое случается! Оптимизм преобладает над всем в «Сумерках» и проявляется ближе к концу. Теперь ведутся споры о том, классифицируется ли борьба за этот оптимизм как темный романтизм. Да, огромная подростковая тревога — лучший вид беспокойства — присутствует на протяжении всего сериала, что создает проблему для персонажей.Но это никогда не становится лучше ни для одного из главных героев. Все они имеют счастливый конец, без сожалений о жертвах, затяжной боли или чего-то подобного. Умирают только плохие люди, а не хорошие. Никто не пытается избежать потенциально оскорбительных отношений (подсказка): это любовь, помните? Любой, у кого было разбито сердце, в конце концов в порядке. Где пессимизм? Ладно, Белла впадает в это зомбиподобное состояние в «Новолунии», Сэм бросает Лию, чтобы запечатлеть ее двоюродного брата, и по крайней мере три персонажа угрожали или пытались покончить жизнь самоубийством.У Эдварда есть то время, то другое, когда он говорит, что Белла не в безопасности рядом с ним, потому что он опасный (блестящий) кровососущий демон. Конечно, вампиры ненавидят оборотней, а оборотни, в свою очередь, ненавидят вампиров, но никто из них не ненавидит людей. Нет пессимистического взгляда на человечество (или, по крайней мере, недостаточно, чтобы заставить их держаться подальше от людей). Любая тревога, которую персонажи испытывают по отношению к себе, уходит, и ни одна из них не задерживается. Социальная реформа? Ну, почти все кажутся вполне довольными своими гендерными ролями.А как же самопознание? Что ж, Белла обнаружила, что хочет стать вампиром в течение недели после знакомства с Эдвардом, и не выказывает никаких сомнений по поводу последствий такого решения. Что это говорит? Что в сериале «Сумерки» почти нет темного романтизма, не говоря уже о трансцендентализме (и, в меньшей степени, романтизме).
Сверхъестественное: Это единственный элемент, по которому я не могу возразить, поскольку сериал «Сумерки» на самом деле фокусируется на сверхъестественных существах, включая вампиров с различными способностями и оборотней, в обстановке, где на такие сверхъестественные существа смотрят скептически. общество.Да, вампиры, пожалуй, самое не-вампирское представление о вампирах в современной литературе (с тем, что они «сверкают при дневном свете» и «вегетарианцы», что бы это, черт возьми, ни значило), а оборотни не являются «настоящими» оборотнями. (только оборотни, которым нравится принимать форму волков), но, тем не менее, эти существа противоречат миру природы.

И наконец, можно ли считать «Сумерки» частью готической литературы?

Ни в коем случае в семи чертогах ада НЕТ.

Сумерки имеют только один из четырех элементов готической литературы, сверхъестественный аспект. Если вы пропустили длинное объяснение, Сумерки в основном имеют:

— Нет намерения напугать аудиторию или вызвать чувство страха
— Нет эпической сюжетной линии героических приключений с гарниром из романтической любви
— Почти нет пессимизма взгляды на человечество, себя, божественность или природу

Таким образом, «Сумерки» не соответствуют критериям для того, чтобы считаться готической литературой.

Но почему Сумерки называют «готическими»?

Ну, во-первых, как я уже говорил в начале, люди, которым нравится использовать термин «готика», делают это, не исследуя значение этого слова. Конечно, «готика» может неопределенно означать «мрачный и мрачный», но опять же, разве не это в основном означает и «эмо»? И нет: эмо и гот — это не одно и то же. Вы должны быть осторожны в контексте, что используете слово «готика».

Во-вторых, люди считают, что если в книге присутствуют вампиры и оборотни, значит, она «готическая».Как я уже говорил выше, то, что в книге присутствуют вампиры, не делает ее готической или даже ужасной.

В-третьих, быть готом выгодно. Вернее, , выдающий себя за гота, продается. Как бы мейнстримному обществу ни нравилось изучать и подвергать остракизму готов и субкультуру, мейнстрим должен признать, что то, что мы делаем, чертовски аккуратно (в их собственной маленькой яме стыда и ненависти к себе). Втайне они восхищаются тем, как мы принимаем ту сторону жизни, которую люди не любят рассматривать, как некоторые из нас гордо одеваются в нео-ностальгическом стиле, который другие постеснялись бы носить на публике, как мы следуем тенденциям или придерживаемся их и устанавливать правила жизни вместо того, чтобы слепо следовать за толпой.И черный цвет хорошо смотрится на многих из нас. Итак, что может быть лучше, чтобы оценить это темное движение, чем опубликовать его и получить от этого прибыль!? Помните, общество определяет готику/готику как что-либо с тьмой, тревогой и вампирами. Кого волнует, верно определение или нет? Этого достаточно, чтобы продать какие-нибудь узкие черно-красные майки и черные штаны с цепочками пятнадцатилетним подросткам, которые думают, что их жизнь полна отчаяния и тьмы, когда на самом деле они живут комфортной жизнью среднего и высшего класса.Кого волнует, что первоначальные современные готы отчуждаются от своей собственной субкультуры? Они все-таки уроды! Так что, если «Сумерки» не имеют ничего общего с готической литературой или готической субкультурой в целом? В нем есть подростковая тоска и ГОРЯЧИЕ подростки-вампиры, так что это должно быть готично! Давайте сделаем из «Сумерек» целую франшизу, ориентированную на девочек-подростков, которые думают, что живут темной, мрачной жизнью, полной отчаяния и суматохи, но у них достаточно денег, чтобы покупать это дерьмо и хвастаться им своим не менее одержимым друзьям!

Нужно ли мне использовать больше сарказма?

Вы понимаете, почему вся эта тенденция сумерек/вампиров действует мне на нервы.Все, что связано со смертью, вампирами и тоской, считается готом, хотя, скорее всего, это не так. Во многих случаях люди даже не думают об «эмо», они просто сразу обращаются к готике (без обид, эмо-дети). Серьезно, сериал «Сумерки» больше эмо, чем готика. В нем рассказывается история группы подростков/выглядящих подростками людей, которые утопают в собственном страхе полового созревания. Это не готика: это средняя школа.

Мягко говоря, сумасшествие никак не помогает литературному миру. Это разочарование по стандартам готической литературы и позор для литературы о вампирах.Это позорит даже самые хорошо написанные фанфики и произведения, опубликованные на Fictionpress.com. Раньше родители не хотели, чтобы их любимые дети читали о вампирах: это заставляло их совершать ужасные, сатанинские поступки (просто для протокола, я не говорю, что книги о вампирах вызывают желание убивать людей и пить их кровь). , но были отдельные случаи, когда существовали культы людей, которые утверждали, что они «вампиры» и убивали людей, чтобы пить их кровь).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.